стр. 437

Я и позабыла, как незаметно летит время в Париже. В этом слишком живом городе всегда есть место покою и тишине. Здесь, в Париже, с бокалом вина в руке вы можете просто быть.

Деякі історії не мають щасливого фіналу. Навіть історії кохання. Мабуть, насамперед історії кохання.

As I approach the end of my years, I know that grief, like regret, settles into our DNA and remains forever a part of us.

It’s hard to forget,” she said quietly. “And I’ll never forgive.”
“But love has to be stronger than hate, or there is no future for us.”

Эта война вынуждает всех нас быть там, где мы ни за что не желали бы оказаться.

Историю пишут мужчины. Женщины привыкли. В этой войне мы оставались в тени. А после войны нас не звали на парады, не награждали медалями и не писали о нас в учебниках истории.

Она знала, что Изабель не приняла бы такого подарка. Друзья и соседи тоже отказались бы. Еда. Из рук врага. Гордость требует отвергнуть подношение. Это всем известно.

«Не бывает француженки без тайн.»

Звук его голоса напоминает мне,что я всё-таки мать, а матери не позволяется расклеиваться на глазах у детей, даже если дети уже взрослые, а матери очень страшно.

У этой девушки было сердце льва

...такая заноза, как тоска, проникает в нашу ДНК и становится частью нашего естества.

Если бы давным-давно я рассказала ему правду, если бы позволяла себе больше петь, пить и танцевать, может, он и сумел бы разглядеть в своей беспомощной скучной матери меня. Он любит несколько неполную версию.

Magic, to be its best, must be unexpected.

- Если прыгнешь со скалы, то по крайней мере сможешь немножко полетать, прежде чем упадешь;

• Если оказываешься в аду, то продолжай идти, не останавливаясь;
• Отцовство определяет вовсе не биология. Все решает любовь.

Какая хрупкая жизнь, какие хрупкие они все.

Люди бросают. Это она знала. Они бросают всех, но особенно - её.

«Почти невозможно» и «невозможно» – не одно и то же.