Жена

Умереть в чужой стране – все равно что родиться: растерянность, непонятный язык, беготня, суета, и в центре всего этого – еле теплящийся огонь человека, который умирает.

– Брак – это двое людей, заключающих выгодную сделку

– С возрастом жизнь разъедает человека, как аккумуляторная кислота; все, что раньше нравилось, вдруг ускользает. А если и сохраняется вкус ко всему, что раньше приносило радость, предаваться этим удовольствиям некогда.

Неизвестных писателей отличает особое сияние, поверхностный слой, остающийся на пальцах, когда касаешься страниц. Как пыльца с крыльев мотылька. У неизвестного писателя еще есть шанс удивить, оглушить грубой силой своей гениальности. Он может стать кем угодно, кем захотите.

Мужчины, считающие себя хозяевами этого мира, как правило, гиперсексуальны, хотя предметом их эротических притязаний не обязательно становятся жены.

Авторы романов и рассказов, поэты – все отчаянно желают выиграть какую-нибудь премию. Если есть в мире премия, есть и кто-то, кто жаждет ее получить.

Во всем мире мужья и жены ежедневно и бесцельно спрашивают друг друга: «Как ты?» Это входит в договор; так принято, вопрос этот подразумевает, что тебе не все равно, ты внимателен, хотя на самом деле тебе все это уже давно глубоко и бесповоротно наскучило.

— Тяжело им, – сказала Лиана.
— Ты про черных? – уточнила Дасти.
— Нет, про наших мужей, – ответила Лиана. – Про писателей, которым все в рот заглядывают. Люди считают, что у них есть ключ ко всему. Рэндалл говорит, что изо всех сил пытается всем угодить, но у него просто не получается.

— Вы могли бы очень помочь мне с книгой. Я дам вам возможность выговориться; вы могли бы сделать истинно феминистское высказывание.
— Ох, Натаниэль, помилуйте; какой вам прок с феминистских высказываний, – отмахнулась я.
— Мне никакого, а вот вам прок есть.

— Мы с Джоан – одна команда, – сказал Джо сидящим за нашим столиком. – Она – мои глаза и уши. Без нее я был бы никем.
— Повезло тебе, – сказал Рэймонд, муж-бесхребетник великолепной Ли.

— Не надо, – сказала я, уже не притворяясь, что сплю.
— Что не надо? – он знал, что.
— Использовать меня как лекарство от бессонницы, – ответила я.

Жёны на писательской конференции – всегда унылый придаток.

Джо Каслман знал, что он особенный, но не настолько особенный, чтобы избежать быта.

— Просто в последнее время я поняла, что устала от тебя, – проговорила я.
— Так вот почему ты была такой вздорной.

Казалось, чем меньше кусок пирога, тем сильнее хочется откусить от него побольше.

Все первые жены чокнутые, больные на всю голову, это же естественно.

Финны много читают, верно? А что ещё делать долгой зимой, если не напиваться?

Выходило, что войну в своих несчастьях он винить не мог, поэтому винил во всем мать