Цитаты из книги The Night Watch

– Черт! Пить хочу – умираю. Что делать? – Она взяла бутылку и поковыряла крышку. – Не знаешь какого-нибудь лихого способа открыть? – Зубами, что ли?

– Мне всегда казалось, что опрятный дом появляется у человека, как... ну, не знаю... – Как зубы мудрости? – Да, вроде того.

– Если папа узнает... – Вечно ты думаешь о папе. – Кто-то должен о нем думать.

Когда в следующий раз пойдёте в кино, мисс Лэнгриш, попробуйте кое-что сделать. Просто обернитесь и посмотрите через плечо. Что вы увидите? Множество лиц, освещённых беспокойным мерцающим светом скоротечного. В распахнутых глазах застыли благоговение, ужас или похоть. Вот так, знаете ли, фикции и газеты продают неразвитую душу в рабство материальному...

Зевок перешел в низкий подвывающий стон, по окончании которого его исполнитель сунул в рот сигарету и растер лицо в той яростной бесцеремонной манере, в какой мужчины вечно обращаются со своими физиономиями и какую никогда не позволят себе девушки.

По мне, уж лучше одной цепенеть от страха, чем трястись на глазах чужих людей.

так часто видишь кровати, подушки и ночные рубашки, что они давно уже утратили свой заряд интимности и сексуальности.

Мне противна эта страсть к униформе. Мундиры, нарукавные повязки, кокарды.

– Твоя беда, Лэнгриш, в том, что у тебя комплекс благородства

Сантименты прибереги для трибунала.

Приход месячных досаждал, но ожидание изводило еще хуже.

о таких девушки говорят: «У него красивые глаза» или «У него красивые волосы», но не потому, что глаза и волосы особенно хороши, – просто в целом ничего нет примечательного, а хочется сказать о человеке что-то доброе.

«Молоко, яйца, сыр, зараза», – напечатала Вив. Увидев, что вышло, быстро выдернула лист и вставила новый.

лучше честный садист, чем лицемер

Может, жесткость – непременное условие очарования?

Если зажигалка упадет на крышу, может аккуратненько прожечь дом насквозь – стоишь в подвале и видишь небо... По мне, так еще хуже, нежели бы дом разнесло в клочья, – все равно что жить с раковой опухолью.

В тюрьме месяц – как улица в тумане: различаешь то, что вблизи, а все остальное серо, размыто, бездонно.

главным в домах, как и в жизнях, что в них обитали, было пространство. Значит, суть в пространстве, а не в кирпичах.

За стенкой хлопнула дверь, и удивительно близко раздались голоса. Мужской и женский, чуть раздраженные – видимо, ссорились; мужской слышался отчетливей, но оба, похожие на визг тряпки, которой полируют стол

Женщина, дотягиваясь до оконного шпингалета, подняла белую тюлевую штору, которая окутала ее, как подвенечная фата.