Дыши мной

Плачущие женщины – всегда испытание. Но любимые женщины, которые плачут вот так – это какой-то особый вид убийства.

Любовь навязать нельзя. Если проявлять навязчивость, получатся лишь нездоровые отношения, в которых одна сторона страдает.

– Замолчи, засранец. – шикнула она. – Прояви уважение хотя бы сегодня. Престон не был золотым человеком, но он всё-таки тебя родил...

– Ну, допустим, не родил, а сделал, – Иэн сунул руки в карманы джинсов. – Для этого ему понадобилось минут пять, вряд ли он очень страдал...

– Иэн!

– ...желчный пузырь, и тот делает камни дольше, серьёзно.

Он снова это сделал. Размыл почву под ногами и скрылся триумфатором. Не человек, а неспокойное зимнее море.

– Ты клоун, Ройс, – прошелестел по комнате скучающий голосок.

Иэн сунул руки в карманы и чуть наклонился вперед.

– Пожалуй, я не буду озвучивать, кто ты, – собственный голос опустился до хриплого шепота. – А то выйдет, что я невоспитанное дерьмо, а я дерьмо очень воспитанное. Воспитание мне вбивали прутиками свежей весенней лозы. Незабываемо.

Она всегда так целует. Как сбивающий ног встряхивающий душу ураган.

У кого-то здесь тоже не все в порядке с нервишками. Это радует. Транквилизаторы они будут пить на пару.

Дети так выглядят в шесть лет? Откуда ему знать? Он вообще не разбирается в детях! Их точный возраст совершенно невозможно угадать, если только на них нет подгузника!

Иэн дошел до стадии принятия. Шел долго. Примерно полчаса.

Мои красивые глаза обманчиво действуют на людей: те почему-то думают, что я не умею бить в табло.