Цитаты из книги Der Idiot

"Воротилась она к себе еще в большем раздражении, чем когда поехала, и тотчас же всем досталось, главное за то, что „с ума сошли“..."

кого люблю, того и бью.

— ... Они хотят вас под казенную опеку взять, можете вы себе это представить, со всем, со свободною волей и с деньгами, то есть с двумя предметами, отличающими каждого из нас от четвероногого! Слышал, доподлинно слышал! Одна правда истинная!

- Ну, смотри, за всю жизнь не ручайся!

Благородного отчаяния порыв.

Сколько же глупа, сколько и прекрасна.

В самом деле, нет ничего досаднее, как быть, например, богатым, порядочной фамилии, приличной наружности, недурно образованным, не глупым, даже добрым, и в то же время не иметь никакого таланта, никакой особенности, никакого даже чудачества, ни одной своей собственной идеи, быть решительно «как и все».

вспомните, говорит, нелицеприятные господа судьи, что печальный старец, без ног, живущий честным трудом, лишается последнего куска хлеба

Теперь мрак рассеян, демон признан, сомнений не существует, в его сердце радость!

Лебедев был хотя и в обыкновенном "вечернем" состоянии своём, но на этот раз он был слишком уж возбуждён и раздражён предшествовавшим долгим "учёным" спором, а в таких случаях к оппонентам своим он относился с бесконечным и в высшей степени откровенным презрением.

Да что же вы, наконец, опять выходите из себя, господа! Ведь, наконец, мы совершенно не будем понимать друг друга!

Я, как размыслю, всегда умнее поступаю и говорю; я думаю, и ты тоже.

Времени верь — всё пройдёт! Лучше теперь одуматься, чем потом...

— Влюблены?

— Н-нет.

— А весь покраснел и страдает.

Ну, нет, не будьте так доверчивы! Особенно коли ничего не знаете. Вы и доверчивы потому, что не знаете.

Что в том, что на одного передового такая бездна отсталых и недобрых? В том-то и радость моя, что я теперь убежден, что вовсе не бездна, а все живой материал!

бывшая красавица, любившая и теперь, по мании, свойственной многим сорокапятилетним дамам, одеваться слишком уже пышно.

умел пользоваться разными случаями, пробиться в покровительство высоких людей и удержаться в их благосклонности.

непосредственный начальник Ивана Федоровича по службе и которого тот, по горячности своего благодарного сердца и даже по особенному самолюбию, считал своим благодетелем, но который отнюдь не считал себя благодетелем Ивана Федоровича, относился к нему совершенно спокойно, хотя и с удовольствием пользовался многоразличными его услугами, и сейчас же заместил бы его другим чиновником, если б это потребовалось какими-нибудь соображениями, даже вовсе и не высшими.