Цитаты из книги Der Idiot

Да я, может, в том ни разу с тех пор и не покаялся, а ты уже свое братское прошение мне прислал. Может, я в тот же вечер о другом совсем уже думал, а об этом...

Это ваши лучшие чувства, чего вы стыдитесь их? Ведь только сами себя мучаете.

как можно было соединить такое истинное, прекрасное чувство с такою явною и злобною насмешкой?

Я сначала не понимала и смеялась, а теперь люблю “рыцаря бедного”, а главное, уважаю его подвиги.

человек, способный иметь идеал, <..>раз поставив себе идеал, поверить ему, а поверив, слепо отдать ему всю свою жизнь. Это не всегда в нашем веке случается.

Времени верь – всё пройдет! Лучше теперь одуматься, чем потом…

проглядывали в ней и еще некоторые совершенно странные наклонности: заявлялась какая-то варварская смесь двух вкусов, способность обходиться и удовлетворяться такими вещами и средствами, которых и существование нельзя бы, кажется, было допустить человеку порядочному и тонко развитому.

“Самое большое, – думал он, – будет то, что не примут и что-нибудь нехорошее обо мне подумают, или, пожалуй, и примут, да станут смеяться в глаза… Э, ничего!” И действительно, это еще не очень пугало; но вопрос: “что же он там сделает и зачем идет?” – на этот вопрос он решительно не находил успокоительного ответа

О, как вы будете стыдиться своего поступка!

Ты всё еще сомневаешься и не веришь мне; не беспокойся, не будет ни слез, ни просьб, как прежде, с моей стороны по крайней мере. Всё мое желание в том, чтобы ты был счастлив, и ты это знаешь; я судьбе покорилась, но мое сердце будет всегда с тобой, останемся ли мы вместе, или разойдемся

гордость “оскорбленной и фантастической женщины” доходит уже до такого исступления, что ей скорее приятнее выказать раз свое презрение в отказе, чем навсегда определить свое положение и достигнуть недосягаемого величия

всё было впереди, время терпело, время всё терпело, и всё должно было придти со временем и своим чередом.

Здесь искренно не прощают

- Конечно, ваза была прекрасная. Я ее помню здесь уже лет пятнадцать, да… пятнадцать… - произнес было Иван Петрович.

Не забудем, что причины действий человеческих обыкновенно бесчисленно сложнее и разнообразнее, чем мы их всегда потом объясня-ем, и редко определенно очерчиваются.

Я до того вникал во все мелочи, интересовался всякими слухами, что, кажется, сделался сплетником.