Цитаты из книги Der Idiot

Раз уверовав, он уже не мог поколебаться ничем.

Наконец она твердо и прямо поглядела в глаза Настасьи Филипповны и тотчас же ясно прочла всё, что сверкало в озлобившемся взгляде её соперницы. Женщина поняла женщину.

Если бы вы знали всё, то наверно бы хоть немного извинили меня; хотя, разумеется, я неизвиним…

Казните сердце, пощадите бороду

Мы слишком унижаем провидение, приписывая ему наши понятия, с досады, что не можем понять его.

Вы знаете ли, кто есть дьявол? Знаете ли, как ему имя? И не зная даже имени его, вы смеетесь над формой его, по примеру Вольтерову, над копытами, хвостом и рогами его, вами же изобретенными.

Мой либерал дошел до того, что отрицает саму Россию, то есть ненавидит и бьет собственную мать. Он ненавидит народные обычаи, русскую историю, все. Ели есть для него оправдание, так разве в том, что он не понимает, что делает, и свою ненависть к России принимает за самый плодотворный либерализм ( о, вы часто встретите у нас либерала, которому аплодируют остальные и который, может быть, в сущности самый нелепый, самый тупой и опасный консерватор, и сам не знает того!)

В эти последние годы подросли и созрели все три генеральские дочери - Александра, Аделаида и Аглая. Правда, все три были только Епанчины, но по матери роду княжеского, с приданым не малым, с родителем, претендующим впоследствии, может быть, и на очень высокое место, и, что тоже довольно важно, - все три были замечательно хороши собой, не исключая и старшей, Александры, которой уже минуло двадцать пять лет.

Я ужасно люблю что вы такой ребенок,Аглая. Вы такой хороший,такой добрый ребенок.Как вы прекрасны можете быть.

Бросая ваше семя, бросая вашу "милостыню", ваше доброе дело в какой бы то ни было форме, вы отдаете часть вашей личности и принимаете в себя часть другой.

- Я не был влюблен, - отвечал князь так же тихо и серьезно,- я был счастлив иначе.

Кажется, столько присутственных мест в государственной службе, что и подумать страшно; все служили, все служат, все намерены служить.

Он был вполне несчастен в эту минуту.

Наверно, то, что в двенадцатом столетии только монахов и можно было есть, потому что только одни монахи и были жирны

Слишком шумно и промышленно становится в человечестве, мало спокойствия духовного

И до того иногда боялся ее (жену), что даже любил.

Видел сейчас и получил пощечину... нравственную.