Marina

Людская подлость зачастую лишь ждет момента, чтобы проявить себя

Девушка непонятно улыбнулась.
   - А ты любишь тайны?
   Я кивнул. Если бы она спросила, люблю ли я мышьяк, я бы тоже кивнул.

С ее характером можно было командовать армией, а с ее тыловой частью — не бояться любых ударов неприятеля.

...то, что плохо начинается, может кончиться только лучше, чем началось.

Идиоты задают вопросы, умные отвечают.

Мы попали в обворожительную Барселону, лабиринт призраков, где улицы были названы именами из легенд, а полотно истории ткалось под нашими ногами.

Люди, которые думают, что всегда все правильно понимают, редко правильно поступают.

– Терпение – мать знания, – сказала Марина.
– … и безумия, – ответил я.

На лице навсегда застыло выражение, типичное для любого военного, лишенного войны, любого командира, которому больше не кем командовать.

"Кажется, Вы заметили, Оскар, что у нас нет электричества. В самом деле, это так. Мы как-то не очень доверяем современной технике. Да и как доверять силе, которая может перенести человека на Луну, но не может дать каждому хлеба досыта"?

Людская алчность, - повторял он, - это сухой хворост, который только и ждёт зажжённой спички.

Бывший полицейский – это хуже чем никто.

Жизнь художника связана с риском, неустроенностью и почти всегда с нищетой. Эту жизнь не мы выбираем: наоборот, она выбирает нас для себя.

– Скажи, что у тебя получается? – спрашивал я нетерпеливо.

– Идиотский вопрос, – отвечала Марина.

– Идиоты задают вопросы, умные отвечают. Так скажи – как у тебя выходит?

– Кто не знает, куда он направляется, тот никуда и не прибудет, – холодно промолвила она.

– Архитектура. Да, архитектура, – непроизвольно шепнул я вслух.
– Что?
– Архитектура – это то, чего я хочу. То, к чему я поднимаюсь. Ты первая, кому я это говорю.
Вот теперь она улыбалась мне. Фуникулер приближался к вершине горы, тарахтя, как старая стиральная машина.
– А мне всегда хотелось иметь собственную часовню. Что-нибудь предложите заказчику?
– Зачем часовню – целый собор. Разумеется, готический стиль. Дай время, и я тебе его построю.

Да, Кафка ненавидит холодное, особенно после массовых убийств. Этот кот вообще большой аристократ.

всякая сказка — ложь. Но не всякая ложь — это сказка

Оружие чувствует придурка. Не успеешь оглянуться, а пуля разнесет тебе голову на части, как арбуз.

- Терпение, - мягко сказала Марина. - Без терпения нет учения.

- А без жизни - наслаждения, - парировал я раздраженно.