Семь грехов памяти: Как наш мозг нас обманывает

До недавних пор ученые почти всегда интересовались воспоминаниями о прошлом – к которым так стремился Пруст, – даже несмотря на то, что люди больше тревожатся не о том, как вспомнить прошлое, а о том, как не забыть о предстоящем. Это различие, возможно, связано вот с чем: если мы забываем прошлое – имя, факт, место или время событий, – ненадежной считается память. Но если забыть о предстоящих делах – о встрече на ланче, о том, что обещали занести посылку, – ненадежным считается человек.

Предубежденность в постоянстве побуждает нас перекраивать былые чувства и убеждения, лишь бы они походили на то, что мы чувствуем и во что верим сейчас

«Автопилот» дает когнитивную свободу и позволяет заняться иными вопросами, пока мы выполняем то, что прежде требовало приложения всех усилий, например при вождении автомобиля. Но у него есть цена: отсутствие воспоминаний о действиях, выполненных машинально.

Здесь можно провести параллель с библейскими семью смертными грехами. Гордыня, гнев, зависть, жадность, обжорство, похоть и лень могут причинить нам немало бед. Но каждый смертный грех можно расценить как неумеренное преувеличение черт, полезных, а порой и необходимых для выживания.

Утверждается, что события прошлого объективно не существуют, а сохраняются только в письменных документах и в человеческих воспоминаниях. Прошлое есть то, что согласуется с записями и воспоминаниями.

Мы все время выявляем болезненные подробности тех событий, которые больше всего хотели бы забыть.

забывание оказалось не абсолютным, а частичным и оставило за собой разрозненные осколки впечатлений. Смутные ощущения знакомства, общее знание о том, что произошло, или отрывочные детали – вот самое частое наследие эфемерности.

размышления и разговоры о впечатлениях – один из лучших способов их сохранить.

Люди – великие сказочники. Мы любим рассказывать о себе. Размышления и разговоры о пережитом не только помогают осмыслить прошлое, но и меняют вероятность его запомнить. Те эпизоды и случаи, которые мы обсуждаем снова и снова, защищены от эфемерности, по крайней мере частично; те, о которых мы не думаем и не упоминаем, исчезают быстрее. Конечно, впечатления, которые заставляют нас задумываться и обсуждать их многократно, скорее всего, запомнятся в первую очередь.

Рабочая память и процессы обработки данных – это ключи к пониманию эфемерности, но ими все не исчерпывается. Забудутся ли впечатления быстро или запомнятся на много лет, зависит и от того, что происходит после тех первых нескольких секунд, когда рождается память.

Фонологическая петля – врата для обретения словарного запаса. Она помогает нам складывать звуки в новые слова. И если она неправильно работает, нам не удержать эти звуки надолго и не преобразовать восприятие в устойчивые долговременные воспоминания.

исследования показали: пациенты с неисправной работой фонологической петли почти не могли заучивать иностранную лексику.

фонологическая петля может функционировать независимо от долговременной памяти. Но результаты поставили под вопрос ее функции. Если люди с нарушениями в ее работе без проблем помнят все и при этом долго, для чего она им нужна? Запоминать на несколько секунд номера телефонов? К 1980-м гг. функция фонологической петли казалась настолько неясной, что один циник высмеял ее как «прыщ на лице познания»

Вы не сможете сказать, относится ли слово курс к учебе или мореходству, если не удержите его в памяти до самой точки. Рабочая память позволяет это делать, но система должна постоянно отбрасывать ненужные излишки и направлять ресурсы на временное хранение входящих данных. Если не приложить особых усилий – скажем, не повторять предложение снова и снова, – информация потеряется из системы почти сразу после того, как поступила в нее.