
Его звали Свен, просто Свен. "Он был старше её, Она была влюблена", и таки да, наверное, разница в пять лет не такая большая, но не когда тебе тринадцать. И в какой-то момент начинает проклёвываться в душе, что-то вроде симпатии к героине, учитывая её непростое положение, отношение окружающих, где или снисхождение из милости, или брезгливость, на грани с ненавистью, и оторванность от близких, и безденежье, и непонимание многих. Но после слов "как? Как ты мог! С ней! Она же официантка!" И уже душа дрожит от гнева 'ах, ты, мелкая паршивка! Да ты сама-то кто? Кто ты есть? Какое имеешь право, ПОСЛЕ ВСЕГО, выказывать пренебрежение людям'. Короче, вроде и история правильная и полезная, но к героине личную неприязнь никак не преодолею. Она будто на пять сек вышла на улицу из дома, и после перекура войдет в тот же освещенный зал, где мама в мехах арии распевает и папа-доктор, с инструментами наголо, спешит на вызов, а горничная заправив постель шелковыми простынями бежит икру на бутеры накладывать. Она наверное совсем тупая, или крайне наивная, если столько лет спустя верит-бутеры не сгнили, моль брезгует шелком, больной не умер в ожидании, а мама не сорвала голос, Штеффи, детка, ты не в сказке и не во сне, пора окунуться уже в реальность. Блин, даже картонно-схематические персонажи 'Мальчика в полосатой пижаме' вызывают больше участия и симпатий.










