Цветок пустыни

Ценишь только то, чего у тебя нет, – у нас не было ничего, поэтому мы ценили абсолютно все.

Мы каждый день боролись за свое существование. Покупка мешка риса была для нас целым событием! В США людям доступны тысячи разных блюд и товаров, однако большинство жителей больше озабочены тем, как бы им не есть. Только представьте: на одном конце мира люди страдают от голода и однообразия в питании, а на другом – платят деньги за то, чтобы похудеть. Когда я вижу рекламу средств для похудения, мне хочется воскликнуть: «Хотите сбросить вес? Поезжайте в Африку, слабо, а?!» Езжайте волонтерами в бедные страны и помогите нуждающимся – заодно очистите свою голову от всякого мусора и станете чище не только физически, но и духовно.

Но если оставить за рамками традицию обрезания, то могу сказать, что Африка даст сто очков вперед любой другой части света. В Нью-Йорке все вокруг говорят о том, как важно иметь семью и не терять связь с близкими. Но это только разговоры, а на деле я за все годы жизни ни разу не видела, чтобы близкие родственники постоянно собирались вместе, шутили, смеялись и вообще проводили досуг вместе. В отличие от Сомали. В западном мире люди одиноки, они не чувствуют связь с семьей и родиной. Скорее кочевниками можно назвать их, чем нас.

Традиции обрезания в Африке уже более четырех тысяч лет. Многие думают, что так велит поступать с нами Коран, поскольку в основном эта традиция встречается в мусульманских странах. Но это абсолютная ложь – ни в одной из священных книг не сказано, что обрезание угодно Аллаху. Во всем повинны только эгоистичные невежественные мужчины, которые желают получить полную власть над своими женщинами. Матери идут на такой шаг, чтобы дочь имела шансы на хорошую жизнь – точно так же на Западе родители отправляют дочерей учиться в хороший вуз. В патриархальном мире никто не возьмет в жены необрезанную, а незамужней не выжить в таком обществе.

Всю жизнь я пытаюсь понять, что за причины толкают людей творить такое. Возможно, я смогла бы принять это, если бы нашла хотя бы один убедительный аргумент. Но их не было. Чем больше я об этом думала, тем абсурднее и возмутительнее казался мне этот страшный обряд. Мне хотелось выговориться кому-то, поделиться болью, копившейся годами. Но рядом не было ни одного человека, способного понять меня – ни мамы, ни сестер. Я не люблю слово «жертва», но именно ею я была, когда цыганка пилила мои гениталии тупым ножом. Сейчас я выросла и могу постоять за себя и за других маленьких девочек.


Я заранее настроила себя не обращать внимания на осуждение и неприязнь. Плевать. Я должна рассказать о том, что этот обряд – реальность, в которой ежегодно умирают и страдают тысячи женщин. У меня не получится изменить свою жизнь, но, возможно, удастся помочь кому-то избежать такой участи.

Я хотела, чтобы статья в Marie Clare породила хор голосов и оглушила тех, кто настаивает на соблюдении этой традиции.

Модельный бизнес часто ставит тебя в условия непростого выбора. Я убеждена, что главное в жизни – это природа, добро, семья и дружба. Однако мой способ зарабатывать деньги практически полностью этому противоречит. Широко улыбаясь, я продаю все, что угодно. Иногда это совсем неполезные вещи типа алкоголя. Конечно, иногда у меня случалось что-то вроде морального кризиса, и я спрашивала себя: «Варис, ну что ты делаешь? Ты помогаешь убивать этот мир». Но, наверное, такой вопрос рано или поздно всплывает у каждого человека.

Я научилась смотреть на свою профессию с позитивной стороны – я могу путешествовать и встречать много чудесных людей, знакомиться с разными культурами и традициями. И благодаря этому я развиваюсь и способна на большее, чем рядовая сомалийка, задавленная нищетой.

На самом деле, чтобы стать моделью, тебе нужно вложиться только в билеты на автобус – доехать до агентства и обратно. Любое агентство охотно само вложится в тебя и поможет с портфолио, если увидит в тебе потенциал на годы вперед.

Многие думают, что съемки всегда проходят в приятных местах, где все вокруг работает на то, чтобы модель могла расслабиться и хорошо сняться. Увы, я вас разочарую – порой мы оказываемся в ситуации, которую бы не пожелали никому. Однажды я участвовала в съемках с быком, но что это за бык, мне не рассказали.

Помню, как отца это беспокоило – Аман уже пора было подыскивать мужа, но кому же она будет нужна, если она еще «не запечатана»?
К сожалению, в Сомали с древних времен распространено убеждение о том, что женщины с рождения «нечисты». Между ног у нас находятся не половые органы, а грех, и потому все «лишнее» обязательно нужно вырезать. Клитор, малые половые губы и даже частично большие – все их отрезают, а рану наглухо зашивают, оставляя лишь два отверстия, через которые выходят моча и менструальная кровь. На месте гениталий остается лишь огромный шрам. Ни одна девочка в Сомали не знает подробностей этого страшного ритуала. Нам только говорят: «Когда придет время, с тобой случится нечто очень особенное». Нетерпение, с которым каждая ждет этот особенный момент, можно сравнить с предвкушением подарков от Санта-Клауса на Рождество.

Раньше девушек обрезали, когда они достигали половой зрелости. Странную логику в этом можно проследить: теперь она может иметь своих детей и, значит, пора провести обряд превращения во взрослую. Но со временем обрезание стали проводить все раньше и раньше. Отчасти этот тренд сформировали сами сомалийские девушки – всем не терпится поскорее вступить в мир взрослых.

У нас была большая семья, что тоже очень типично для Сомали. В среднем женщина рожала за свою жизнь семь детей. Дети – это что-то вроде пенсии для родителей, потому что должны обязательно заботиться о них, когда те состарятся. В Сомали очень уважают старшее поколение и всегда почтительно относятся к их авторитету. Вообще, нам положено уважать любого человека, старше нас по возрасту, даже братьев и сестер.

В Сомали заводят столько детей вовсе не по глупости, наоборот – это своего рода стратегический шаг. Так заботы будут распределяться между большим количеством людей, а значит, всем будет намного легче. Вот, например, вода. В пустыне, как известно, ее очень сложно найти. Эта задача всегда была на папе – он грузил верблюдов огромными плетеными бурдюками и отправлялся на поиски. Ожидая отца, мы старались оставаться на том же месте, но иногда это было очень сложно, потому что поиски воды для скота могли завести нас очень далеко. Но куда бы мы ни ушли, он всегда с легкостью находил нас – без дорог, карт или указателей. Когда отец отправлялся за продуктами в деревню, задача по поиску воды перекладывалась на одного из детей – мама уйти не могла, потому что она следила за хозяйством.

Еще одним источником дохода для нас был сбор ладана, того самого, о котором говорится в Библии. Запах ладана и сейчас не потерял своей ценности. Его добывают из дерева босвеллия, которое растет в горах на северо-востоке Сомали. Это дерево очень красивое и невысокое, всего лишь около полутора метров. Чтобы получить ладан, нужно легонько ударить топором по стволу и немного рассечь кору. В этом месте из дерева выделялся сок, который за день твердел и становился словно резина. Вот эту резину мы собирали и отдавали отцу на продажу. Мы иногда жгли его по вечерам на костре, и каждый раз запах ладана возвращает меня в то волшебное время.

В Европе людям очень важно чувствовать связь с прошлым, чувствовать себя наследником мыслей и дел прошлых поколений. В Африке все по-другому. В Сомали не было единой письменности до самого тысяча девятьсот семьдесят третьего года. Писать и читать никто не умел – наш народ передавал знания потомкам из уст в уста, через сказания и поэзию. Самые важные знания ребенок получал от своих родителей. Плести сосуды для молока из высушенной травы меня научила мама. А папа обучал уходу за животными – как правильно пасти скот, как за ним ухаживать. Жизнь в пустыне полна забот, у нас попросту не было времени болтать о прошлом. Вся наша жизнь сконцентрирована в моменте: будет ли нам чем ужинать сегодня? Не болен ли скот? Все ли дети вернулись вечером домой? Куда идти с караваном, чтобы найти воду?