Цитаты из книги Trīs draugi

Ты вообще лодырь. Да еще высокопарный.

Так они и теснились вдвоем, жена превратилась в истеричку, а муж, опасаясь лишиться своего скромного места, жил в постоянном страхе. И в самом деле - увольнение было бы для него полной катастрофой. Остаться без работы в сорок пять лет - значит уже нигде не устроиться. В этом и заключался ужас его положения. Прежде, случалось, люди медленно шли ко дну, но у них все же оставался какой-то шанс вынырнуть.

"Я, например, очень люблю, когда в воскресенье идёт дождь... Как-то больше чувствуешь уют."

сердце, якорь и крест - церковный символ веры, надежды и любви

Если не смеешься над двадцатым веком,то надо застрелиться.

Женщина - это вам не металлическая мебель; она - цветок. Она не хочет деловитости. Ей нужны солнечные милые слова.

Я ответил ему "плоскостопым выродком".Он обозвал меня попугаем, а я его безработным мойщиком трупов. Тогда он почти с уважением охарактеризовал меня: "Коровья голова, разъедаемая раком". А я, чтобы уж покончить, кинул: "Бродячее кладбище бифштексов".

Для любви нужна известная наивность. Это поистине дар Божий. А лишишься его - никогда не вернешь.

- Чем меньше у человека самолюбия,Робби,тем большего он стоит.Тебя это утешает?

Её волосы касались моего плеча, под моими губами бился пульс её руки. И ты должна умереть?! Нет, ты не можешь умереть.

Порядочный человек всегда впадает в меланхолию, когда вечереет.

Близость двоих имеет свои пределы

Деньги хоть и не делают счастливыми, но действуют чрезвычайно успокаивающе.

— Оставь дверь открытой на ночь, — сказала она, засыпая. — Тогда кажется, что спишь в саду…

— А вас впустят туда в такое позднее время? — спросил он. — Очень мило, что это вас так тревожит, — сказал я, — но будьте уверены, меня еще впустят куда угодно. Сказав это, я пожалел его. На протяжении всего вечера он, видимо, казался себе неотразимым и лихим кутилой. Не следовало разрушать эту иллюзию.

Ночь — это протест природы против язв цивилизации, <...>! Порядочный человек не может долго выдержать это. Он замечает, что изгнан из молчаливого круга деревьев, животных, звезд и бессознательной жизни.

Луна поднялась выше, и луга плыли в сером серебре. Длинные, черные тени деревьев легли на траву темными стрелами, указывающими путь в неизвестность.

Но мне казалось, будто она вовсе меня не замечает, будто ее улыбка и взгляд скользят мимо, туда, где серое, серебристое течение; будто она слилась с призрачным шевелением листвы, с каплями, стекающими по влажным стволам, будто она ловит темный неслышный зов за деревьями, за целым миром, будто вот сейчас она встанет и пойдет сквозь туман, бесцельно и уверенно, туда, где ей слышится темный таинственный призыв земли и жизни.