Лишь одна вещь в мире сильнее желания. И это – цель.

— Она манипулирует тобой, как и всегда. Она заставила тебя стыдиться того, что ты хочешь свое собственное имя. Тар, неужели ты считаешь, что это и есть любовь?

– Неправда, – возразила я резко. – Чтобы быть таким добрым, как ты, и видеть лучшее во всех… для этого требуется больше храбрости, чем у меня когда-либо будет. Именно ты – тот, в ком нуждается империя, Дайо. Без тебя Аритсар станет бессердечным.

– Ты думаешь, что я наивна.
– Нет. Я думаю, что ты – надежда всего Аритсара.

Но Луч коснулся затылка, и я услышала глубокий, теплый голос прямо над ухом:
«Отдыхай, солнечная девочка. Я согласен на любые сны, которые ты мне дашь».

«Ну… да. – Кира покраснела, поправляя молитвенный платок. – Никто не заставлял тебя менять грязные пеленки у младенцев. Или преследовать падальщиков несколько часов кряду в поисках воды. Или сушить верблюжий навоз, чтобы растопить костер для приготовления еды. – Она помедлила, глядя на меня. – Но твоя мама никогда не пела тебе, не согревала тебе молоко с корицей и не гладила тебя по голове, когда ты болела. Пожалуй, существуют разные способы баловать ребенка».

Взгляд Таддаса оставался добрым, но горькие складки в уголках рта стали резче.
– У меня ушло много лет, чтобы понять это, Тарисай. Но правосудие не всегда равнозначно справедливости. Правосудие – это поддержание порядка.

– Друзья навсегда, – прошептала я, вспомнив обещание Дайо. Я вновь взглянула на Санджита. – Ты правда думаешь, что так и будет? Если нас помажут, то мы все… полюбим друг друга?
– Разумеется, солнечная девочка. – Санджит посмотрел в окно. За занавесками в небе сияла луна. – У нас попросту не будет выбора.

– Снова она за свое, – прошептал Санджит. – Задает кощунственные вопросы. Еще с детства: одно лишь слово от Тарисай из Суоны… и все кандидаты в Детском Дворце начинали шептаться о том, как они свергнут систему и будут нарушать правила. – Он улыбнулся, и меня перехватило дыхание. – Ты заразительна, солнечная девочка.