Соболезнуем вашей утрате

– Не переживай. С ним все будет в порядке. Просто последние несколько недель Люк слишком сильно испытывал свой организм на прочность, и Аннмари хочет, чтобы он обследовался. Потом, если все окажется в порядке, мы привезем его сюда, накормим и уложим. А завтра… Завтра приступим к неприятным разговорам, которых ваша семья – только без обид – так долго с успехом избегала.
– Он меня ненавидит?
Нок опустил глаза в тарелку, заранее сжавшись в ожидании ответа. Сэл не из Флэнаганов, она скажет все как есть. У нее была нормальная современная семья, с золотистым ретривером, высокоскоростным интернетом и приемлемым числом детей. Семья, где не закрывают глаза на что-то плохое.
– Нет, Нок. Он тебя не ненавидит. – Сэл протянула руку и положила на его ладонь. – Наоборот, любит больше всех остальных.

– Единственная разница, – продолжил Люк, – что он был выше. Под два метра вымахал, а в баскетболе все равно лажал!
– Ничего он не лажал!
– Ну, не совсем, но все равно играл хуже меня! При таком-то росте! Выше его никого в нашей семье не было…
– Как знать, – усмехнулся Нок. – Может, я его переплюну. Я ведь, наверное, еще буду расти – мне только шестнадцать, забыл?
Прежде чем он успел что-то понять, Люк бросился на него и прижал к крыше.
– Даже не вздумай! – выдохнул он в лицо Ноку вместе с горячим пивным запахом. – Не смей его перерастать! По-твоему, ты что – лучше его?!
– Да я пошутил! – Нок тщетно пытался вывернуться из мертвой хватки Люка, сжимавшего его плечи. – И это же не от меня зависит!..
Тот разжал руки и перекатился на спину.
– Лучше его никого не было, – проговорил брат негромко. – Никого.
И заплакал.

Брат открыл рот, с трудом раздвинув сухие губы, растрескавшиеся и побелевшие.
– Уходи, – хрипло произнес он и закрыл глаза.
Нок снова потряс колено. Никакой реакции. Однако он недаром всю жизнь делил спальню с Люком. По намеренной неподвижности тела было понятно, что на самом деле тот пришел в себя и только притворяется.
– Без тебя я не уйду.
Молчание.
– Если надо будет, через плечо перекину и вытащу.
Это сработало – обветренные губы Люка сами собой раскрылись в полуухмылке, стоило ему представить, как тощий братец с руками-макаронинами прет его отяжелевшую от алкоголя стокилограммовую тушу по длиннющей лестнице.

– Надо было сказать мне, Нок, – обвиняюще проговорила мама.
– Не хотел тебя расстраивать. Ты же знаешь.
– Я не какая-нибудь хрупкая ваза эпохи Мин из «Охотников», милый! Я вырастила восьмерых детей, помнишь? И одного похоронила…
Нок вскочил на ноги, вдруг разозлившись.
– Да, и едва придя домой с похорон, сняла его фотографию и повесила взамен жирного ангелочка с мертвым взглядом! И никогда больше даже не заговаривала о нем!
– Между прочим, этот «жирный ангелочек», – крикнула мама в ответ, – религиозное изображение из самой Италии! Отец Гамбера подарил его мне для утешения в моих страданиях! И чтобы ты знал, оно благословлено самим папой Франциском!
– Какая разница?! Почему ты хочешь стереть Патрика из нашей жизни?! На седьмой ступеньке должно быть только его лицо и ничье больше! Патрика! Так его звали! Ты даже имя его никогда вслух не произносишь!

Все двадцать пять детей и внуков четы Флэнаган жили в пределах одной и той же зоны доставки пиццы, в круге радиусом две мили, расширявшемся от родительского дома. Во Флэнландии – так Кэрри назвала их район, когда они с Люком только начали встречаться, – ты всегда волей-неволей на виду у семьи. Нок никогда не понимал паранойи некоторых по поводу дронов и контроля со стороны властей – для него это было привычно. За каждым его шагом всегда следили два десятка пар глаз одинакового бледно-голубого оттенка, происходившего из общего набора генов. Однажды, стоило чихнуть на улице, как из проезжающей машины раздался голос Майка, мужа Мэри: «Будь здоров, Нок!» В другой раз, тусуясь в переулке за магазином с двумя приятелями, Робби и Джереми – последний как раз стащил у тети пачку легких ментоловых сигарет, – Нок решил тоже попробовать закурить. Однако прежде чем он успел сделать первую в своей жизни затяжку, теперь уже сама сестра собственной персоной, мчавшаяся мимо на велике, на ходу протянула руку и выхватила сигарету буквально изо рта.

К мансарде вели восемь ступенек, и над каждой на стене висела в рамочке фотография одного из отпрысков семейства Флэнаган, от старших к младшим, с выпускного в средней школе. Точнее, всех, за исключением Патрика, чей снимок заменила старомодная картинка с изображением ангелочка. За почти три прошедших года Нок успел возненавидеть этого пухлого, розовощекого, блондинистого херувимчика с мертвыми глазами над седьмой ступенькой – его ножки с ямочками, дурацкую арфу в руках, крылышки с золотистыми перышками… Каждый раз, проходя мимо, не уставал показывать ему средний палец. Если родителям хочется думать, что Патрик стал ангелом на небесах, пусть их, но не таким же! Во-первых, он был жгучим брюнетом, а во-вторых, в жизни не прикасался к арфе!