Цитаты из книги Wenn Schweigen tötet

Когда я начинаю вспоминать упущенные возможности, мне хочется опуститься на четвереньки, уползти в дальний угол сада и сжаться в комок на голой земле, чтобы меня навсегда скрыли крапива и плющ.

И если моя душа взлетит, то я обещаю, что твоя опуститься на самое дно, словно камень. И больше её никто никогда не увидит.

За что мне придется просить прощения, когда наступит судный день? Буду ли я сожалеть о том, что сделала, или о том, чего не сделала во имя материнской любви? Получу ли я прощение за то, что подвела свою дочь, за то, что не уследила? И как я вообще могу просить прощения,  если искренне верю, что поступила правильно?

Следить за собственной ложью дико трудно.

Единственная беда в том, что быть диктатором очень хлопотно: тебя то и дело пытаются свергнуть.

Мой мир рухнул, похоронив меня под обломками.

Иногда, если мне не спится, я подхожу к окну и смотрю, как он сидит за рулем с выключенным двигателем в полной темноте. Я часто задаюсь вопросом, почему он сразу не заходит в дом. Мечтает о иной жизни — не той, что ждет его за дверью?.. Я тоже не прочь куда-нибудь мысленно унестись. Увы, как говорится, не все мечты сбываются.

Но ты должна понять: я готов впустить тебя в свою жизнь лишь при условии, что ты не будешь пытаться занять её целиком. Если ты не способна уважать мою свободу и мои отношения, тебе нет в ней места.

Уж лучше жить в доме с мстительным духом, чем одной. Одиночество пугает меня больше всего на свете.

Она носит с собой смерть с той же обыденностью, что и сумочку. Мне потребовались десятилетия, чтобы понять: все, к чему она прикасаться, ядовито.

...стоит сделать один смелый шаг, и жизнь начнет меняться к лучшему.

Много ли найдется счастливчиков, кому удалось собрать три поколения семьи вместе под одной крышей? Думаю, нет

Ученые доказали, что одиночество усугубляет развитие слабоумия и болезни Альцгеймера

Сомнений не осталось : дочь снова превратилась в убийцу. Её глаза будто затянулись пеленой - теперь до неё не достучаться. Вокруг сгустилась тьма. Она больше не моя дочь. И что бы ни случилось дальше, вина за это будет лежать не на моей девочке, рождённый мною в муках, а на её порочном отце, который отнял у неё детство и пробудил в ней силы, разрушившие нашу жизнь.