Лицеист

– Погоди… ослепишь! – Я шагнул вперед, жмурясь и подставляя лучу фонаря щеку. – Горчаков я. Александр Петрович. Знаешь такого?
– Ваше сиятельство?‥
Голос Девы-Яги показался не то, чтобы оробевшим, но удивленным – уж точно. Светить она, правда, не перестала. Спасибо хоть слегка отвела фонарь в сторону, возвращая мне зрение.
– Сиятельство. Еще какое сиятельство, – проворчал я и шагнул вбок. – Сейчас светлостью стану, если не прекратишь…

На ком-нибудь другом это, пожалуй, смотрелось бы вульгарно, но в самой позе Воронцовой было столько аристократичной небрежности, что ей без пяти минут откровенный наряд только прибавлял шика.

Чем больше сила – тем больше ответственность.

– Господи, избавь меня от друзей, – пробормотал я, укладываясь обратно на кровать, а от врагов я как-нибудь избавлюсь сам.

Война дело такое – сейчас просто не видно. А на самом деле она и не заканчивалась.

Андрей Георгиевич пододвинул к себе пепельницу и протяжно вздохнул. – Лицеисты, мать вашу за ногу...