Империя вампиров

- Каждое утро по колено в дерьме, а, пейзан? Совсем как у тебя дома.

• Кстати, о доме... как там твоя мама? Передашь, что я скучаю по ней, ладно?

- Слава, - фыркнул Габриэль. - Вот скажи мне, вампир, если смерть такая славная, то что же ее раздают так задешево самые недостойные люди?

— Не вини клинок. Вини к-кузнеца.

... я размышлял над словами Астрид о роли женщин в Сан-Мишоне. О том, как мало они имеют власти. Среди нас была дюжина сестер, они пели хвалебные гимны, промывали наши раны и смешивали чернила с серебром.
А кто пел гимны им?

Тяжелейшее бремя мы несём не на плечах, но в сердце.

Возвращаясь в это место, я ощущал себя тем, кто нашел старое пальто из юности, натянул его и обнаружил, что оно больше не впору.

зеркала его души были окнами в пустую комнату

то, что еще оставалось от закатного солнца, прижимало свои багряные губы к черте горизонта.

Братья мои - высота, которую я не сдам. Даже ценой жизни.

«— Я, мать твою, тверда и холодна, как камень.
— Смотри не утони, камень. Не хватало ещё нырять за тобой».

...а ведь отнять жизнь в этом мире - не пустяк. Мир беднеет, а если ты беспечен, то беднеешь сам.

Нет горя глубже того, которое постигло тебя самого. Ночей темнее тех, которые прошли в одиночестве.

– Похоже, что легенда о тебе, переходя из уст в уста, расцветала новыми красками, де Леон.
– Как и любая легенда. И краски всегда не те.

Folk talk about fight or flight, but in truth, it’s fight, flight, or freeze.

Вот что нужно знать о фехтовании: даже если мечом ты владеешь плохо, ты все равно владеешь им лучше, чем тот, у кого меча нет.