Империя вампиров

- Вот что нужно знать о фехтовании, холоднокровка: даже если мечом ты владеешь плохо, ты всё равно владеешь им лучше, чем тот, у кого меча нет.

...

- Жена говорила мне: сердца не разбиваются, а только саднят. Уж и не знаю, верю ли я в это по-прежнему. Понял только, что этот мир жесток. Что святые и грешники страдают одинаково. Что всякий раз, как отдаешь частичку себя кому-то, её запросто могут разбить.Что некоторые раны никогда не заживают и что порой от человека остаются одни только рубцы. Что время жрет нас живьем.
Диор посмотрела, как я поглаживаю татуировку на пальцах, как играю с кольцом.
- Я видел самые страшные порождения этого мира, девочка. Видел, как людей сажают в клетки и разводят на фермах, точно скот, чтобы утолять жажду исторгнутых адом чудовищ. Видел, как целые армии праведников пускали под нож, а Бог смотрел и палец о палец не ударил. Видел, как родители едят собственных детей. И не скажу,что верю, как верила Хлоя - в то, что все налаживается. Не скажу, что верю, как верила что именно ты это исправишь. Я тебе так врать не стану.
Я оторвался от созерцания пламени и посмотрел в глаза Диор.
- Скажу только, что единственный рай посреди этого ада я обрел в кругу любимых. Друзей. Семьи. Думай и дальше о людях хорошее, не надо видеть в них самое худшее. Держись за пламя внутри себя, девочка. Ведь оно заставляет тебя сиять, а если оно погаснет - то уже навсегда. Пойми, что больно бывает. Дьявол, сердце может разбиться, но ты не запирай его в груди.
Я крепко взял ее за руку.
- Освети этот сраный мир.

...

Казалось бы, глупо девушке, которая и так многое потеряла, прощаться с едва знакомой лошадью. Но ведь плачем-то мы не о тех, кто ушёл, а о себе, которые остались. К тому же всегда лучше найти время для последних слов, ведь судьба так часто крадёт у нас этот шанс.

...

Солнечный свет ценишь, только вымокнув под ливнем. Всё неспроста, Габи.

...

- Неважно, во что ты веруешь, важно верить хоть во что-то.

...

Самая большая ложь - та, что мы повторяем себе. Смертельный яд - тот, что мы глотаем с охотой. И всё же порой мы цепляемся за обман, как утопающий - за соломинку, ибо альтернатива неизмеримо ужаснее. Мы верим в жизнь после смерти, ведь забвение - слишком тёмная пропасть, и мы боимся смотреть в неё. Говорим себе, будто Создателю есть до нас дело, одна мысль о том, что Ему плевать на нас, ужасает.