Клуб Мэри Шелли

Случались моменты, когда я вступала в жаркие споры с другими членами клуба по таким вопросам, как, например, кого можно считать худшим Злодеем: Джейсона Вурхиза или Майкла Майерса.
– Безусловно, Майкла Майерса, – заявила Фелисити. – Он убивал собак!
– Джейсон тоже убил собаку, – напомнил ей Фредди.
– Как по мне, так пусть убивают людей сколько угодно, но показывать убийство собак в фильмах ужасов недопустимо, – сказал Тайер. – Я подам петицию на сhange.org.
– Джейсон никак не может считаться хорошим негодяем, – вмешалась я. – Он был просто замкнутым в себе неудачником, который не умел плавать.
– Подождите, хорошим Злодеем у нас считается тот, кто в глубине души хороший, или тот, кто полностью злой? – спросил Брэм. – А плохой Злодей – это тот, кто недостаточно злой?
Это были те глубокомысленные экзистенциальные вопросы, которые задают себе все подростки.

– Я никогда не заведу друзей в этой школе, – проговорила я в холодильник. – Ребята в Манчестерской школе совсем другие.
– В чем другие?
Я схватила бутылку воды и закрыла дверцу холодильника.
– Для начала, некоторые старшеклассницы уже охотятся за идеальными нарядами для бала дебютанток, а мы свою мебель с рук купили.
– Я думала, тебе нравится та тумбочка, которую мы перекрасили.
– Да, – согласилась я и покачала головой, пытаясь подобрать более подходящий пример. – У некоторых моих одноклассников до сих пор есть няни, мама.
– У них есть домработницы.
– Если домработница каждое утро провожает тебя в школу и вручает сверток с обедом, – мне очень жаль, но официально у тебя есть няня. Такое впечатление, словно я учусь в одной школе с кучей инопланетян. Хотя нет, скорее это я – инопланетянин.

– Я – Фредди.
– Рейчел.
– Значит, Рейчел, ты фанатка «Зловещих мертвецов 2»?
– Ага. Я могу оценить по достоинству хорошую комедию ужасов.
– Ты смотрела фильм «Зомби по имени Шон»?
– Конечно. Хотя я бы сказала, что это скорее комедия, чем ужасы. «Слизняк» больше подходит в качестве примера чистой комедии ужасов… ах, да, и «Я иду искать» получился на удивление веселым. Но Сэм Рэйми по-прежнему остается правящим королем жанра, насколько я понимаю.
Обычно, когда я обсуждала с другими людьми (хорошо, с мамой или Сандрой) фильмы ужасов, на меня смотрели безучастно, как будто я говорила на другом языке. Фредди тоже уставился на меня, но выражение его лица было далеко не безучастным.
Он расплылся в широкой улыбке.
– Но ничто не сравнится с непреднамеренно смешным фильмом ужасов.
– О каком из них ты говоришь?
– «Пила».
– Ты серьезно?! – Я рассмеялась.
Фредди кивнул.
– Главный злодей там похож на Пиноккио на трехколесном велосипеде. Как это может быть страшно?
– Ну, а Дэмиен в «Омене» страшный? Он же маленький мальчик!
На мгновение наши взгляды встретились, а затем мы взаимно согласились, что да, Дэмиен наводил полный ужас.
Я уже и позабыла, как это приятно – найти кого-то, с кем можно поговорить о том, что любишь. Мы понимали друг друга с полуслова, хотя на самом деле только что познакомились.

Мой любимый способ выпустить пар – это смотреть фильмы ужасов. Я считаю их своего рода экспозиционной терапией. Ирония в том, что мой бывший психотерапевт был противником этой идеи. Но фильмы ужасов успокаивают меня, хорошо расслабляют. Может быть, так получается благодаря осознанию того, что все происходящее на экране является лишь игрой актеров и закончится логичным финалом менее чем через два часа. Если я могла приучить себя смотреть фильмы ужасов, не бояться никаких страшилок, тогда, возможно, я могла бы превратиться в более спокойную, более безмятежную версию себя.
По крайней мере, таков был план. Я начала смотреть фильмы ужасов в прошлом году, после того как на меня напали. Сначала мне было очень страшно. Во время просмотра «Изгоняющего дьявола» мне приходилось отводить взгляд всякий раз, когда на экране крупным планом появлялось отрешенное, покрытое сеткой кровеносных сосудов лицо Линды Блэр. А после просмотра фильма «Звонок» я целую неделю не отвечала на телефонные звонки.
Фильмы ужасов заставили меня прочувствовать всю гамму эмоций, на которую они и были рассчитаны. Я пугалась, но затем успокаивалась. Если у меня бежали мурашки, то в итоге оставалось ощущение, словно я умылась холодной водой. Сначала ты получаешь встряску, но потом становишься чистым, свежим и еще более счастливым от того, что сделал решительный шаг.
Но со временем я пристрастилась к этим ощущениям, и, пересмотрев большинство популярных фильмов ужасов, стала натыкаться на их подвиды, скорее наигранные или дрянные, чем страшные. Актеры в них были с плохим гримом и еще худшими диалогами. Нельзя сказать, что у меня выработался иммунитет к страшилкам или тому подобному, но в последнее время триллеры оставляли меня равнодушной.

– Этот фильм может показаться потрясающим, только если ты – вуайерист, которому нравится наблюдать, как терзают всех половозрелых молоденьких девушек в доме, – добавила Фелисити.
Я бросила на Фелисити скептический взгляд. Вуайерист? Ну да, но восемьдесят процентов всех фильмов ужасов сняты так, словно рассчитаны на вуайеристов. Кроме того, половозрелые? Это слово звучит самым отталкивающим образом. Но вслух я ничего не сказала. Я ведь новенькая в их группе. Требовалось действовать осторожно.
– Не говоря уже о женоненавистничестве, – продолжила Фелисити.
К черту все. Осторожные действия – для слабаков.
– Можно рассматривать это так, – заговорила я, – а можно сказать, что слэшеры на самом деле предоставляют Последней девушке такую свободу действий, которую никогда не получают женщины в других жанрах кино.
На мгновение воцарилась тишина, все повернулись и посмотрели на меня. Я слегка вжалась в свой угол дивана, опасаясь, что сказала лишнее. Но Фелисити, казалось, пришла в полный восторг, как бездомная кошка, получившая миску свежего молока.
– Да, в конце это происходит, – согласилась Фелисити. – Но перед этим целый час девушки из женского общества бегают голышом…
– …но не в этом фильме.
– …или ждут у телефона, – закончила Фелисити. – Такой избитый сексистский прием.
– Это первичная важная подготовка к сюжетному повороту «звонящий-находится-в-доме», – возразила я. – Нельзя забывать об этом.
Фелисити закатила глаза.
– В фильме «Когда звонит незнакомец» это сделано лучше.
– Ты упускаешь главное. В таких фильмах главная героиня берет на себя ответственность за свою жизнь.
– Ее спасают, – не уступала Фелисити. – Я бы не назвала это личной ответственностью.
– Хорошо, но Джесс выжила. Сначала – да, изначально, – нам кажется, что это женоненавистничество, но потом нам показывают, как главная героиня отбрасывает все условности. Это развитие характера. Это отражение реальной жизни.

– Но почему он этого не сделал? – спросила мисс Лю. – Есть мнение по этому поводу, мистер Тернер?
Тайер резко вскинул голову. Я понятия не имела, о чем мисс Лю спрашивает, и, судя по всему, Тайер – тоже. Я наблюдала, как он отложил карандаш, закрыл тетрадь и откашлялся.
– Ну, я полагаю, что на самом деле вы спрашиваете меня, мисс Лю, почему он считал, что имеет право… сделать это? Откуда он брал мужество, наглость, дерзость… сделать то, о чем вы как раз говорили минуту назад? И ответ, с которым, я уверен, вы согласитесь, заключается в том, что Хитклиф – обалденный красавец.
– Хорошо, Тайер, спасибо, – громко сказала мисс Лю, пытаясь заглушить смешки.
– А что? – спросил Тайер. – Разве не так он описан в книге? Высокий, смуглолицый и темноволосый, чей жгучий взгляд согревал Кэти на болотах. Ну просто лакомый кусочек шоколадки.
– Я сказала «спасибо», мистер Тернер.

– Мне стоит волноваться, Рейчел?
Мне потребовались все силы, чтобы не соскользнуть с дивана, когда я закатила глаза.
– Нам нужно перестать смотреть фильмы вместе.
– У тебя в школе что-то не складывается?
– Нет.
– Потому что я знаю, что ты любишь смотреть эти фильмы после тяжелого дня.
– Дела в школе идут восхитительно, – заверила я, набивая рот попкорном, чтобы слов было почти не разобрать.
– Я серьезно. Этот фильм вызывает у меня тошноту, а ты смотришь его так, словно это парад в честь Дня благодарения.
– Для меня это более интересное зрелище, чем воздушные шары и марширующие оркестры, мама.
– Вот именно. У меня в голове не укладывается, как ты можешь смотреть все это и одновременно жевать. Ты чуть ли не пальцы облизываешь.
Подразумевалось, что мама должна любить меня. В «Справочниках по материнству» постоянно пишут про все эти безусловные формы любви. Но иногда, в такие моменты как сейчас, мама допускала оплошность. Я видела, что она любит меня несмотря на то, что ее пугает мое поведение. Должно быть, мама считала меня неполноценной. И в глубине души я понимала, что она смотрит эти фильмы со мной, потому что чувствует себя виноватой.