Понтификум. Пепел и грех

Менд увидел отчаянные глаза девушки и узнал огонь, который полыхал в них. Огонь настойчивого желания человека, жизнь которого в одночасье потеряла смысл, вновь обрести его. Сделать нечто значимое, нечто правильное.

История - весьма переменчивая дама и льнёт к победителям, госпожа, а победители, в свою очередь, весьма эгоистичны и любят пользоваться историей всецело, дабы она забыла прошлых ухажёров.

Не раз Менду самому приходилось бывать истязаемым: всё его тело покрывали стародавние шрамы, ибо отец всегда говорил ему: "Чтобы сломать пленника и давить туда, куда надобно, ты сам должен чувствовать то, что чувствует он". Менд испытал на себе весь палаческий арсенал.

Звук, вылетевший изо рта пленника, был устрашающим. С зашитыми губами он не мог кричать, а потому исторгал из себя вой, напоминающий скулёж обезумевшей от боли собаки, которую медленно, но верно придавливало мельничным колесом.  Менд видел, как мужчина бьёт головой в стол, как бессильно пытается распахнуть в крике рот. Как из ран, сквозь которые была продёрнута дратва, сочится кровь.