Балерина из Санкт-Петербурга

– Знаешь, милая, – задумчиво сказал он, – наша истинная родина не отмечена на картах. Каждый из нас имеет свою – такую, которая смеется над географией.

– Так ведь вовсе не обязательно с кем-то жить и целовать кого-то, чтобы посвятить ему свою жизнь!

С большого отчаяния человек обыкновенно выбирает из двух утешений - либо молитва, либо водка.

Когда же он был искренен? Когда хмурил брови и в голосе его звучала суровость или когда мазал медом, чтобы заглушить горечь абсента?

Я была более расположена аплодировать, чем высказывать жалость, более настроена стремиться вперед по жизни, чем предаваться воспоминаниям.

Переступая порог сего жилища, я желала только одного: слиться с радостью каждого из них и поболеть за его планы.

В моих глазах чарующий иллюзорный сценический мир и был доподлинным, настоящим миром, тогда как тот, что простирался за стенами балетной школы, со всеми его пошлостями и очевидностями, был не более чем миром ирреальным.

Побейтесь об заклад против самой себя, что преуспеете – вот это важно!

– Как я высоко ни прыгну, а всегда твердо стану на ноги!

Что ж, для батюшки моего привычное дело – уходить от ответственности. Это, говорит он, его житейский опыт и философия. А я так думаю, что это – забота о собственном покое, а то и просто врожденная трусость.