Beloved

Я думала о времени. Мне так трудно поверить, что время действительно существует. Некоторые вещи уходят. Минуют. А некоторые остаются. Мне все казалось, это из-за моих вечных воспоминаний. Понимаешь? Некоторые вещи забываешь скоро. А некоторые – никогда. Оказалось – дело не в этом. Сами-то места, они всегда остаются там же, где и были.

1874 год на дворе, а белые по-прежнему не знают удержу. Есть города, где негров истребили подчистую; только в Кентукки за один год было восемьдесят семь случаев линчевания; четыре школы для цветных сожжены дотла; взрослых детей секут кнутом, точно малых детей, а малых детей — как взрослых; чернокожих женщин насилуют всей толпой; у негров отнимают нажитое; ломают шеи...

- О чем ты говоришь? В этом мире ничего безвредного и безобидного нет.
-Есть. Голубой цвет. Он совершенно безобиден и никому не причиняет вреда.

Долгие годы Поль Ди считал, что этот учитель ломал и превращал в детей тех, кого Гарнер воспитал настоящими мужчинами. Это и заставило их решиться на побег. [...] Гарнер называл их мужчинами и объявлял об этом всем и каждому – но они были мужчинами только на ферме и с его разрешения. Называл ли он этим словом то, что видел в действительности, или пытался создать то, чего не видел?

Господь задал ей неразрешимую задачу, и ей было слишком стыдно за Него.

"Он заставил навсегда замолчать изрядную часть своей души и пользовался лишь той, что давала ему возможность ходить, есть, спать, петь"

Для бывшей рабыни очень опасно любить кого-то так сильно, особенно своих детей. Лучше всего, он знал это по опыту, любить чуть-чуть; совсем немножко, чтобы, когда сломают твоей любви хребет или запихнут в саван, тогда что ж, тогда у тебя все-таки останутся ещё силы для другой любви

Она мой сердечный друг, понимаешь? Она меня с земли поднимает, возвышает меня. Вот будто берет те отдельные кусочки, из которых я состою, и делает меня целым, а потом возвращает меня мне самому. Знаешь, хорошо, когда женщина – твой сердечный друг!

Они утопили куда больше наших людей, чем их самих на свете было с начала времен. Сложи свое оружие, Сэти. Это не сражение, это побоище.

— Можно переехать в другой дом.
— А зачем? Нет в этой стране такого дома, где из каждого угла не смотрело бы горе мёртвых негров.