Бог тебе судья

Порой семьи выглядят более счастливыми, чем есть на самом деле. А иногда бывает и по-другому.

Если общество не доверяет власти светской, то обязательно слушается церковную!

Люди страдают от того, что очень удалились от природы. Мы живём в каменных джунглях, питаемся синтетикой, надеваем на себя синтетику, пьем её же.

Управление людьми – самое сложное, что может быть. Люди не марионетки, у них есть чувства и собственное мнение. На этом-то все и прогорает. Как бы ты ни планировал, как бы ни предусматривал непредсказуемое, всегда найдется какая-то тварь, которая посмеет высказать свое мнение и развалить все к чертям собачьим.

Самое сложное в управлении людьми - понять их мотивацию и устроить дело так, что-бы все получили желаемое.

Это ведь не просто против правил, это против природы, против всего, что людям дорого и близко, это против Бога. Меня никогда не поймут, никогда не простят.

– Мама, я люблю Жанну, она моя жена. Она не виновата в том, что заболела. – А ты в чем виноват? Почему вместо счастливой семейной жизни ты должен мучиться с женщиной, которая теряет рассудок?

Есть особая человеческая порода, которые вроде бы и люди, но ни мозгами, ни сознанием не пользуются. Они стоят ровно столько, сколько им досталось в наследство от родителей или сколько им платят из жалости. Это естественный отбор, так всегда было. И будет. Нет смысла с этим бороться. Но можно на этом заработать, возглавив их. — Вы здоровы?».

Следователь Валентина Семеновна Ховенко – дама ответственная, просто так человека не обвинит. Но и не отпустит.

Люди убивали себя своим образом жизни. И это было повсеместно.

– Не возражаете, если я закурю? Традиция такая, после спасения жизни я гроблю свою.

Если ваши взгляды на жизнь не вписываются в общую картину жизни, то вы автоматически теряете ценность, и ваша жизнь тоже.

каждый человек переживает горе по-своему, и, если в этот самый час, что мы сидим с ним, он не рвет на себе волосы, это не значит, что ему не больно.

Каждый человек переживает горе по-своему, и, если в этот самый час, что мы сидим с ним, он не рвет на себе волосы, это не значит, что ему не больно.

Идеальный способ спрятать тело – съесть его.

Она стояла на лестнице, на втором этаже, и смотрела на меня глазами, полными слез. Она боялась подойти, потому что видела, как я вошел вместе с полицейским. На ней было ее летнее белое платье в мелкую мелкую бабочку, мне его не было видно, но я хорошо знаю этот узор. Из этой ткани Лилиан сшила себе и постельное белье, и пижаму, и это платье.

Лилиан толкнула следующую дверь, и мы попали в кабинет Кристины. Кабинет – громко сказано. Клетушка, обшитая сталью, в которой стоял стол и стул, а на столе – лоток с бумагами и письменный набор. Документов было совсем ничего, и они без труда влезут в мой рюкзак.

Дом построен таким образом, что вход в бункер не найдешь. Бункер и дом слиты в единый комплекс, первый этаж и есть вход в бункер, – ответила она. – Если вы специально ищете вход, то не найдете его, потому что вы уже вошли. Вы заметили, что коридоры достаточно длинные? Потому что они идут в наклон, ступеней мало, и нет ощущения, что спускаешься на несколько метров под землю. Разве что воздух становится влажнее.

Они прекрасно понимают, что каждый из них – иллюстрация непростительных грехов, но не собираются этого исправлять.