Я подарю тебе солнце

Встретить родственную душу – это все равно что войти в дом, в котором уже бывал раньше, – узнаешь мебель, картины на стенах, книги на полках, содержимое ящиков: ты сможешь сориентироваться даже в темноте, если придется.

А потом, не знаю, может, потому что я англичанин, он начал цитировать Уинстона Черчилля: «Если вы проходите через ад – идите дальше, не останавливаясь». Уяснил, Оскоре? И повторял утром, днем и вечером: «Если вы проходите через ад – идите дальше, не останавливаясь». И я пошел. Шел и шел, и вот теперь учусь в универе, а не валяюсь где-то дохлый в канаве. Вот так он меня спас. Если очень коротко и стерильно. Это реально был ад.

– Мы познакомились на вечеринке, отношения продлились пять дней.
– Это твой рекорд?
– Рекорд, вообще-то, девять. Ты что, из полиции нравов?

Близнец-правша говорит правду, а близнец-левша – лжет.
(Мы с Ноа оба левши.)

Может, некоторым людям просто суждено оказаться в одном романе.

Я потащила его на берег, гребя одной рукой, и с каждым гребком под тяжестью его веса мы уходили чуть ниже, а у меня внутри колотилось сердце за нас обоих. Потом, уже на песке, я стала бить его по груди дрожащими руками, вдувала вдох за вдохом в его холодные влажные губы, а когда он ожил, в тот самый миг, когда я поняла, что с ним все будет нормально, я что есть мочи дала ему по морде.

– Он слишком молодой, глупый, беззаботный. Я тоже когда-то такой был. Не понимал про женщин, про любовь, только потом пришло. Ясно тебе?
– Ясно, – отвечаю я, пытаясь скрыть болезненное разочарование. – Я вымоюсь в уксусе, выпью сырых яиц и первым же делом возьмусь искать осиное гнездо, а потом надену его на голову.
– Ты не понимаешь.
– Это чтобы остановить сердечную привязанность. Старинный семейный совет.
Он смеется.
– А-а. Тогда хорошо. А мы в моей семье только страдали.

– Раз уж мы теперь друзья. Просто друзья. Ты из таких, кого можно будет позвать, если вдруг я обнаружу себя рядом с трупом и с ножом в руке?
Он улыбается:
– Да. Я тебя не сдам. Ни за что.

некоторые мысли, которые подумаешь однажды, уже очень трудно раздумать обратно