…Каждый из нас хоть раз оставался посреди выжженной пустоты. Но спустя время на ней прорастали всходы чего-то нового, другого, лучшего… Тот, кто вопреки всему заставил мертвое поле цвести, стал для меня настоящей судьбой. Главным человеком в моей жизни. Здесь так спокойно, я сжимаю его теплые пальцы и смотрю в бескрайнее небо, под котором мы будем жить вечно.

Мы стараемся слушать и слышать друг друга. Беречь, помогать, понимать.

Глазами цвета моря на меня безмятежно глядит юность — волнующая, волшебная, чистая. Короткая и вечная. Одна на всех. И у каждого своя…

Но цветы не должны ассоциироваться со скорбью. Тем более первые, желтые… Они как никто стремятся жить.

Время не лечит. Линяют краски…

Я ведь всегда знала, что они меня любят, и не давят из деликатности. А она всегда знала, что не является матерью года. Я страстно желала открыться, поделиться с ними бедами и горестями, попросить помощи, но не хотела доставлять проблемы и портить их счастливую жизнь. И удержалась от страшного шага только потому, что тоже любила их… Жаль, что все осталось в далеком прошлом.

Вы просто не ожидали, что из миленьких круглолицых детей вырастают долбанутые подростки, и боялись подойти поближе. Мало ли, может, они кусаются…

Я дотрагиваюсь до мятой обложки, переворачиваю тонкую пожелтевшую страницу, и короткие хлесткие строчки превращаются в картинки прошлого — яркого, счастливого, невыносимо болезненного…

Дачный поселок наглухо укутала майская ночь, окрестности освещает лишь убывающая луна да одинокий фонарь, прикрепленный к просмоленной опоре. На многие километры вокруг никого — только с десяток машин, хаотично припаркованных вдоль грунтовой дороги, поблескивают разноцветными капотами, напоминая, что на земле все еще есть жизнь, и мы в ее эпицентре.

Связь с ним вызывает гордость и восторг — я трахала его сутки напролет. Только я в этом гребаном мире удостоилась такой чести. И пусть это пока остается тайной, я ощущаю себя самой крутой на танцполе — залетаю в слэм, расслабляю мышцы, отпускаю мысли и скачу в разгоряченной толпе. Мне снова восемнадцать, на сцене мой парень, впереди только любовь и ничего, кроме любви…

Все это время я летала по воздуху, как парашютик, отделившийся от некогда целого живого цветка, от меня не зависели ни скорость, ни направление… Теперь под ногами есть твердь. Можно пустить в нее корни и начать свой путь к солнцу с начала.

Две реальности — прошлое и настоящее — смешиваются. Они всегда были неразделимы. Это знак. Это судьба. Это привет и благословение с того света.

— Если все позади, почему не вернешься? — спрашиваю у него и у себя самой, и знаю наперед, какой ответ прозвучит. — Это будет моим самым смелым и самым дебильным поступком. Или жестом отчаяния. Там, дома, я попаду в эпицентр своих кошмаров и либо окончательно сойду с ума, либо перерожусь и стану гребаным сверхчеловеком, которому неведом страх.

Я знаю, кем бывают люди, и мне от этого не больно. Даже если придется уйти — это все равно было… незабываемо.

Одиноким — одиноко. Очень сложно, когда никто не стоит за спиной надежной стеной. А верить в лучшее с таким прошлым, как у меня, просто невозможно…

Мне интересен он. Интересно его прошлое. Интересны его шрамы и его боль. Мне нужна его душа.