Каждые сто лет

Когда я пишу о чём-то тяжёлом, становится немного легче. Кажется, что горе утекает в слова, как в трубу, но потом всё опять возвращается.

Мы не можем сменить родину. Давайте-ка сменим тему.

Джеймс Джойс. «Улисс»

Быть в ладу с собой – дело не из лёгких. С другими людьми худо-бедно можно найти общий язык, но как только надо убедить, уговорить или успокоить самоё себя, тут же понимаешь, что нарвался на соперника исключительной силы.

Какие-то моменты жизни сразу же укрепляются в памяти, тогда как другие, не менее ценные, отчего-то не находят в ней места.

Память – большая затейница.

Вот оно, моё счастье – искать слова, вставлять в них пропущенные буквы, а соединяя слова, следить, чтобы за ними вставали живые люди, и жить в мире этих людей, важных столько же, сколько те, кто действительно рядом. Или даже важнее.

Почему я должна всегда идти навстречу другим, если они не делают даже шага в мою сторону?

Когда-то в школе, думала она, пожилые учителя говорили нам с завистью в голосе: вам жить в XXI веке! Вот он вокруг – XXI век. Цифровая революция, пересадка органов, умные дома и такие же, как прежде, глупые люди. Ксеничке Лёвшиной и не снились чудеса, с которыми ежедневно и равнодушно имеет дело её фальшивая внучка… Вот только они никого не сделают счастливыми, как ни старайся.

Все родители любят своих чад по-разному, и чада, как бы от них ни старались укрыть это обстоятельство, прекрасно о нём осведомлены. Если детей много, кто-то всегда будет меньше любим отцом или матерью. Даже если детей всего лишь двое, родитель (особенно если он однолюб по природе) сделает свой выбор в пользу того, кому в настоящий момент приходится труднее: или у него слабое здоровье, или он «пошёл в нашу родню», или просто так, без причины.

Когда столетия сменяют друг друга, то, равно как и в походе, всегда можно встретить отставших.

Наполеон Бонапарт.

одним людям действительно прощается больше, чем другим. Им даже высший суд может устроить спецобслуживание – важно вовремя предъявить список талантов и перечень жизненных достижений. О пушкинском дельном человеке и красе его ногтей знает каждый, но что можно сказать о холодном и жестокосердном мужчине, совершившем переворот в науке? Любые весы выйдут из строя, лишь только попробуешь взвесить на них его поступки…

«При помощи снов с нами говорят наши души», – важно объясняла когда-то Варя, ещё не увлёкшаяся православием

Французский, конечно, намного красивее немецкого, даже если судить по произношению. Французские слова падают, словно капли крови, быстрые и тёплые, а немецкие скрежещут пилкой по стеклу…

В каждой жизни наступает такой момент, после которого ничего не изменится. А вот тексты можно редактировать вечно. Единственное исключение – дневники, их сразу пишут набело. В литературе можно скрывать подробности и скрываться самому. В дневнике ты всегда голый, как на приеме у врача.

Увы. Жизнь – не роман.

– Какая страшная вещь – любовь, – сказала мама, когда я показала ей письмо. – Прекрасная и страшная.

– Я просто хотела… – смутилась Ксана, – то есть мне сказали, что если я исповедуюсь и причащусь, то всё может наладиться. Нет, я, конечно, понимаю, что это не бартер, «ты мне, я тебе», но я уже совсем не понимаю, что делать и как отдавать Долг.

– Долг – тоже грех, – заметил священник.

– Но я же отдаю! Отрываю от себя с кровью и отдаю. Всё выплачу, лет за семь или десять точно.

– Это правильно, – задумчиво сказал батюшка, – да, это правильно.

Вдохновенное враньё, как всегда, успокаивало...