Кэрри

Их почти наверняка выберут королём и королевой выпускного бала, а старший класс уже назначил их "лучшей парой" для школьного ежегодника. Они стали чем-то вроде неизменно светящейся звезды на изменчивом небосклоне школьных взаимоотношений, общепризнанными Ромео и Джульеттой. И почему-то вдруг ей подумалось в порыве горечи и презрения, что в каждой средней школе каждого провинциального городка белой Америки есть точно такая же пара, как они.

Когда это произошло, никто, в общем-то, не удивился, во всяком случае, внутренне, на подсознательном уровне, где обычно и зреют, дожидаясь своего часа, недобрые чувства.

Она села на высокий стул у разделочного стада, к нащупала рукой брусок в алюминиевой мисочке и принялась возить им по сверкающему краю лезвия с тупой целеустремленностью проклятой души.

Всю подготовку Билли закончил сам. Он отлично знал, что в таких делах доверять никому нельзя - урок не из легких, гораздо сложнее, чем все, что проходили в школе, но уже в этом возрасте он усвоил его накрепко.

Чемберлен и ночь выпускного бала - теперь уже история.

Вот как люди выглядят, когда подшучивают над ними, - будто пчела в зад ужалила.

Генти застукал Фредди в своем курятнике и всадил ему заряд дроби шестого номера как раз в то место пониже спины, где Господь разделил его на две половинки.

Он красил волосы в черный цвет и постоянно жаловался, что вот-вот умрет, потому что электронный стимулятор сердца убьет его током.

Сказать так — значит солгать.

Благословенье не придёт,
Пока ребёнок не поймёт,
Что надо быть как все.

Теперь в глазах своих соучеников она уже никогда не будет прежней достойной зависти девушкой. Она сделала трудную и опасную вещь: сорвала маску и показала всему миру свое настоящее лицо.

Если уж ей что вступит в голову, то остановить ее так же невозможно, как дизельный грузовик, когда его без тормозов несет под гору.

...мама говорила, что все политики - жулики и грешники, которые в конце концов продадут страну безбожникам красным, а те всех верующих в Иисуса- даже католиков - поставят к стенке...

– Поначалу все было в порядке. Мы жили безгрешно. Мы спали в одной постели, иногда животом к животу, и да, я бывало, чувствовала присутствие Змея, но мы никогда этого не делали до того случая.

– Я вижу твои мерзостные подушки. И все увидят. Они будут разглядывать твое тело, а Святая Книга гласит…
– Это моя грудь, мама. У каждой женщины есть грудь.

(я вырежу беспощадно вырежу это зло отвратительную плотскую греховность о я все знаю я выколю тебе глаза)
Здоровенный нож, которым папочка Ральф разделывал мясо, лицо искажено злобой, по подбородку стекает слюна, а в другой руке она держит Библию
(ты никогда больше не увидишь неприкрытый срам)

– Боже милостивый, – затрубила мама, откинув назад голову, – помоги этой грешной женщине рядом со мной узреть греховность ее возраста и ее жизни. Покажи ей, что, будь она безгрешна, на нее никогда не пало бы Проклятье Крови! Возможно, она совершила Грех Похотливых Мыслей. Возможно, она слушала по радио рок-н-ролл. Возможно, ее искушал Антихрист. Покажи ей, что это твоих мстительных, но добрых рук работа и…

Голова Кэрри мотнулась вперед и ударилась об алтарь так, что задрожали свечи, а на лбу осталась красная отметина.
– Помолимся же, – сказала мама мягко, но непреклонно.

 Мамочка! – кричала Кэрри. – Мама, ну послушай, пожалуйста. Я не виновата.
– Преклони голову! – твердила мама. – И будем молиться. – Ты должна была мне сказать!
Мама с силой опустила тяжелую руку на затылок Кэрри...

– Но я тоже хорошая девочка. Да и у твоей мамы есть грудь.
Кэрри опустила голову и сказала что-то так тихо, что я даже не расслышала. А когда попросила ее повторить, она посмотрела на меня как-то с вызовом и сказала, что, мол, мама была плохая, когда ее сделала, и поэтому, мол, у нее есть грудь – мерзостные подушки, она сказала, только как бы в одно слово.