-Ты меня целуешь или... её? Ту, кого до сих пор не забыл?
Я видела тебя в реке... Ты искал её, спрашивал...
...... - Ты и правда на неё похожа...

— Мы, подруженьки, с вами так вчера порешили: кабы все, как Ива, не боялись родичам перечить, жили бы счастливее. И ты, Сала, сговорённой за нелюбимого не была бы. И разом согласились, что зла держать на неё не за что.

– Да чтоб тебя нечисть на елку голым задом посадила! – плюнул он.

Девушки пели, и голоса их неслись над речкой, журчали вместе с течением и убегали вверх по кружеву лунного света, соединявшему дрожащую поверхность воды с небом‧.°.⋆✮⋆.°

Но вместо того чтобы оплести щупами да подождать, покуда жертва окоченеет, он отрывисто и грубо прижал ее к себе и накрыл губы габами⋆︎˚｡⋆ Был ли то поцелуй? Навряд.

- Я тебе предан!

- Безумен ты!

- Между преданностью и безумием велика ли разница?

Аир пах сыростью, но к этому запаху вдруг примешался иной. Он незаметно переплелся с терпким дымом и сладкой медовухой, с отсыревшей шерстью и примятой травой. Неуловимый пока что, но такой родной, будто Ива уже много лет его чуяла, да все никак не могла распознать. Губы коснулись ее шеи. Не поцелуй пока, лишь обещание... или вопрос.

Между преданностью и безумием, велика ли разница?

Вот диво! Неужто... ревнует? Нет уж, враки! Чтобы ревновать, любить нужно.

С разбегу нескладеха врезалась в нечто живое. Живое ли? Или попросту немертвое?

Дрова потрескивали в костре, нашептывая давно позабытые враки, пахло дымом и тайнами, земля холодила бедра, но вставать Иве не хотелось. Хотелось продлить этот миг, когда спокойно и безопасно, когда будто бы лежишь на полатях и греешься о печной бок. Когда впереди целая прекрасная жизнь, а все страшное случается только в байках, рассказанных слепой бабкой, да и то не с тобой, а с кем-то сильным и смелым, кто обязательно со всем справится.

Не только божественное покровительство решалось, но и человеческая судьба. А она, как известно, всяко больше сочувствия вызывает.

Оно жрет медленно, оно не спешит. Болоту некуда торопиться. Оно размеренно глотает окровавленное тело, чавкая голодным ртом. Оно уже не выпустит то, что прибрало к рукам.

Что лучше помогает затушить пламена спора, как не смех?

Лес встретил ее недобро. А как еще должна встречать чаща? Только совиным уханьем да угрожающим поскрипыванием стволов. Все в этот час казалось жутким: и огни гниющих пней, и таинственный шепот листьев, и далекий вой. Песий, конечно. Но под светом звезд он походил не иначе как на вурдалачий.

Черты Аира заострились. Он и без того походил на черную птицу, а ныне еще и казалось, что птица та давно померла и сгнила, один скелет через перья проступает.

Я буду смотреть, как ты захлебываешься, кузнец. И я буду улыбаться.