Я тебе уже говорил, что люблю тебя и в целом, и в частностях.

Да понимаете ли вы, что это значит сказать самому себе "Хлоя умерла"?

Он думал, что сможет разделить себя между книгами и мной, но книги этого не захотели.

Почти всегда у него было хорошее настроение. В остальное время он спал.

Важно только не упасть и в безвкусицу не впасть.

Днём мыши вели себя тихо, как мыши, и играли только в коридоре.

«Тут Колен сообразил, что он говорит, и взглянул на Хлою. Он так любил ее в эту минуту, что готов был убить себя за неосторожно вырвавшиеся у него слова.»

“Мы, — заключил директор, — никогда не возьмем на работу тунеядца.
— Особенно, когда нам нечем его занять, — сказал заместитель.
— Это не логично, — проговорил Колен, совершенно подавленный.
— Почему не логично? — спросил директор.
— Потому что тунеядец как раз не хочет ничем заниматься, — пояснил Колен.
— Так вы претендуете на место директора? — сказал заместитель.
При этих словах директор радостно рассмеялся.”

«Пройдут месяцы, долгие, долгие месяцы, а я все буду целовать вас с ненасытной жадностью. Пройдет столько месяцев, сколько дней в году, сколько часов в году, сколько минут в году, а все не исчерпаются поцелуи, которыми я хочу покрыть ваши руки, ваши волосы, ваши глаза, вашу шею…»

— Вы умеете чинить кресла?
— Наверное… — пробормотал Колен, несколько сбитый с толку. — Разве это так трудно?
— Я извел три тюбика канцелярского клея, но ничего не получилось.
— Вы заплатите мне за эти тюбики! — завопил директор. — Я вычту их стоимость из вашего жалованья…
— А я уже распорядился, чтобы эти деньги удержали из жалованья моей секретарши. Так что не волнуйтесь, шеф.

— Когда к вам прийти, доктор? — спросил Колен.
— Через три дня. Мне надо привести в порядок свою аппаратуру.
— А обычно вы ею не пользуетесь? — удивилась Хлоя.
— Нет, — сказал профессор. — Я предпочитаю заниматься авиамоделизмом. А ко мне без конца пристают с консультациями. Вот уже год, как я все вожусь с одной моделью, и у меня не хватает времени довести ее до конца. Я просто прихожу в отчаяние!..

— Вот вы какие, — сказал Колен. — Не сомневаюсь, что вы по-прежнему тратите все свои деньги на Партра.
Шик и Ализа потупили глаза.
— Это моя вина, — сказал Шик. — Ализа больше ничего не тратит на Партра. С тех пор как она живет со мной, она почти перестала им заниматься.
В голосе Шика звучал упрек.
— Я люблю тебя больше, чем Партра. Она готова была расплакаться.
— Ты прелесть, — сказал Шик, — я тебя не стою. Но коллекционировать Партра — это мой порок. А инженеру, к сожалению, это не по карману.

— Я возглавляю философский кружок домашней прислуги нашего квартала, где проводятся чтения на тему: «Сервилизм — это гуманизм», и поэтому мне не пристало пропускать наши занятия.

Перламутрово-серый и мятно-зелёный коктейль с лёгким привкусом перца и дыма.

-- ...бездельнику именно и нужно дать отсутствие работы.
-- Правильно, -- сказал заместитель. -- Так вы хотите заменить директора?

- Что с вами происходит? - спросил Колен. - Похоже, где-то заело.

• Все в порядке, - сказала Ализа. - Просто Шик глупый.
• Да нет, - запротестовал Шик. - Не слушай ее, Колен. Ничего не происходит.
• Вы говорите одно и то же, но не согласны друг с другом, - сказал Колен, -значит, кто-то из вас врет, а может, и оба. Давайте ужинать.

Он широко шагнул, стараясь не наступить на белую полосу зебры-перехода, — она показалась ему опасной. «Если я сумею сделать двадцать шагов, ни разу не наступив на белое, — подумал Колен, — то завтра у меня на носу не вскочит прыщ». «Ах, все это глупости, идиотизм какой-то, — сказал он себе, в девятый раз наступая на белую полосу, — прыща у меня все равно не будет».

- Потому что лентяю где бы ни работать, только не работать
-Так вы что, намерены заменить здесь директора?

Она раздвинула концы инструмента, и маленькое светло-красное сердце упало на пол и покатилось к своему бывшему владельцу.