Пена дней

В жизни самое главное -- подходить ко всему с априорными
мнениями.
____________________________

массы ошибаются, а индивидуумы всегда правы
__________________________

-- А ты не думаешь, что рабочие предпочли бы остаться у
себя дома и обнимать своих жен, или пойти в бассейн, или
поразвлечься?
-- Нет, -- сказал Колен. -- Нет, потому что они не думают
об этом.
-- Но разве они виноваты, что верят, будто работать --
хорошо?
-- Нет, -- сказал Колен, -- не виноваты. Все из-за того,
что им вдолбили: "Работа -- святое, работа -- это замечательно,
это прекрасно, превыше всего, только рабочие и имеют право на
все". Только устраивают-то все так, чтобы заставить их работать
все время, и поэтому они не могут этим своим правом
воспользоваться.
-- Но тогда выходит, они дураки? -- сказала Хлоя.
-- Да, дураки, -- сказал Колен. -- Именно поэтому они и
идут на поводу у тех, кто внушает им, что работа -- самое
главное. Это не дает им поразмыслить, как избавиться от
необходимости работать.
-- Поговорим о чем-нибудь другом, -- сказала Хлоя.
__________________________

-- Это не имеет никакого отношения к религии, -- зевнув,
процедил сквозь зубы Иисус.
__________________________

-- Особое задание! -- возвестил сенешаль. Единообразным движением все
шестеро разом схватились правой рукой за задний карман брюк, чтобы
продемонстрировать боевую готовность своих двенадцатиствольных уравнителей.
__________________________

Ализа собралась с
силами и решительным движением вонзила сердцедер в грудь Партра. Он вскинул
на нее глаза, он умирал быстро, и в его затухающем взгляде промелькнуло
удивление, когда он увидел, что извлеченное сердце имеет форму тетроида.
Ализа побледнела как полотно. Жан-Соль был мертв, и чай его остывал
____________________________

-- Я, видите ли, не люблю работать.
-- Никто не имеет права произносить это вслух, -- одернул его начальник
производства и добавил: -- Вы уволены.

— У вас красивая жена, — сказал профессор д'Эрьмо Колену, когда они вышли в прихожую.
— Ага, — сказал Колен и вдруг заплакал, потому что знал, что Хлоя страдает. Ну, полноте, — сказал профессор, — вы ставите меня в затруднительное положение… И мне придется вас утешать… Минуточку…
Он пошарил во внутреннем кармане пиджака и вытащил оттуда маленькую записную книжечку в красном сафьяновом переплете.
— А это моя… вот, поглядите.
— Ваша? — спросил Колен, стараясь успокоиться.
— Ну да, моя жена, — объяснил профессор д'Эрьмо. Колен машинально раскрыл книжечку и расхохотался.
— Так и есть, — сказал профессор, — это действует безотказно. Все всегда смеются. Но скажите… что же в ней уж такого смешного?
— Я… Я не знаю, — с трудом пробормотал Колен и рухнул в приступе неудержимого хохота.
Профессор д'Эрьмо спрятал свою записную книжечку.
— Ах, все вы одинаковы, — сказал он. — Вы все считаете, что женщина непременно должна быть красивой… Ну-с, так где же ваш аперитив?..

"Возьмите колбасуся и, невзирая на все крики, обдерите его как липку, стараясь не повредить при этом кожу. Нашпигуйте колбасуя тонко нарезанными лапками омаров, с размаху припущенными в достаточно разогретое масло. Сбросьте на лед в легком чугунке. Поднимите пары, красиво расположите под ними кружочки тушеного телячьего зоба с рисом, обманите колбасуся. Когда он испустит „фа" нижней октавы, добавьте соль, быстро снимите его с огня и залейте портвейном высшего качества. Перемешайте платиновым шпателем. Приготовьте форму; чтобы она не заржавела, смажьте ее маслом. Перед подачей на стол добавьте в подливку пакетик гидрата окиси лития и кварту парного молока. Обложите матовым рисом, подавайте на стол и сматывайтесь".