Running Barefoot

миссис Гримальди говорит: раз уж построил вокруг себя стену, не злись, если никто не захочет через неё лезть.

я начала понимать, что не бывает историй без трудностей, и мысль об этом утешала.

Я не хочу, чтобы ты всю жизнь сдерживалась, отмеривала себя в дозах, которые другие способны принять. Если Сэмюэль любит тебя всю до последней капли… то я надеюсь, что ты знаешь, где его искать. Потому что ты обязана его найти.

Сейчас, через неделю, через месяц – когда будешь готова. Можешь пойти учиться, можешь сидеть дома и целыми днями играть на фортепиано. Лишь бы ты была счастлива со мной, а больше мне ничего не нужно.

Мне кажется, будто я снова сижу в автобусе и пытаюсь угнаться за твоими мыслями. Ты всегда была на два шага впереди.

– Это бесконечный процесс, Джози. Нельзя просто найти его, и все. Это как держать равновесие на велосипеде: любая мелочь может лишить тебя баланса. Но я понял, что для меня гармония во многом связана с наличием цели. И еще мне пришлось отпустить свои гнев и горечь.

– Больше никогда так не делай!
– Как? Не целовать тебя? Или не целовать тебя, когда мы прыгаем с дерева? – мягко протянул Сэмюэль.

В тебе всегда был какой-то царственный свет… такой ум, такая красота и скромность. Каждый день мы с тобой ездили на этом старом вонючем автобусе, и всякий раз у меня перехватывало дыхание, когда ты садилась рядом.

Мне кажется, когда моешь чужие волосы, невольно проявляешь особую заботу.

Мне кажется, ты – это все равно ты. А я – все тот же Сэмюэль, которого ты знала.

– Потому что у нас слишком большая разница в возрасте. Я вообще не должен встречаться здесь с тобой. Просто хотел попрощаться… Ведь для меня ты тоже самый лучший на свете друг, а лучшие друзья не уходят не попрощавшись.

– Как хорошо у тебя получается, – тихо сказал Сэмюэль.
– Что получается?
– Заставлять меня чувствовать себя особенным, а вовсе не изгоем. Как будто я что-то значу.
– Но так и есть, Сэмюэль! – искренне вос

– «Песня Сэмюэля», – прочитал он. – Ты ее записала? – взволнованно произнес Сэмюэль, повысив голос. – Это ведь та самая мелодия, которую ты мне играла? Твоя песня?
– Нет, твоя, – смущенно произнесла я. Мне был приятен его энтузиазм.
– Моя песня, – повторил он почти шепотом.

– Джози… все, что мне известно о музыке, я узнал от тебя. Ты могла бы сыграть что-нибудь из Бетховена и выдать за свое – я бы ни о чем не догадался. Что бы ты ни сыграла, мне все покажется шедевром. Ты же это знаешь? – мягко продолжил уговаривать он.

Я не ребенок! Уже много лет не ребенок… целую вечность! Я думаю не как ребенок, веду себя не как ребенок. Я даже внешне не похожа на ребенка, верно? Вот и не смей меня так называть!

Я не умею уходить. Это неправильно

После смерти мамы твое детство закончилось

Я отмыла жалюзи, постирала шторы и устроила коврам паровую чистку. Потом переключилась на двор. Короче говоря, я была в полном отчаянии