Running Barefoot

Если Вагнер давал выход зверю, то Бетховен был голосом красоты

Дом там, где ты.

Мы сами не знаем, какой у нас характер, пока не столкнёмся с испытаниями.

Музыка казалась мне живой пульсирующей силой, заключённой внутри меня.

Мне так нравится, что в легендах коренных американцев невероятное всегда смешано с практичным.

Я иду, и за спиной у меня красота.
Я иду, и впереди меня красота.
Я иду, и под ногами у меня красота.
Я иду, и над головой у меня красота.
Вечно должен я идти среди красоты.

— Получается, ткать — это как сочинять музыку. Мелодия сама себя пишет. Нужно просто сесть за инструмент.

— Так ты нашёл его?
— Кого?
— Равновесие, гармонию, хожо... Как хочешь назови. За то время, что тебя не было, ты сумел его обрести?
— Это бесконечный процесс. Нельзя просто найти его и всё. Это как держать равновесие на велосипеде: любая мелочь может лишить тебя баланса. Но я понял, что для меня гармония во многом связана с наличием цели. И ещё мне пришлось отпустить свои гнев и горечь.

Это редкость – найти поистине родственную душу.

Когда постоянно отталкиваешь близких, это превращается в жуткую привычку. Люди начинают думать, что ты сама так хочешь.

Есть вещи, которые нельзя объяснить, которыми невозможно поделиться. Если передавать такие сокровища из рук в руки, они мгновенно растеряют свой блеск.

...мы становимся похожи на тех, кто нас окружает.

– Ну, Америку не просто так называют плавильным котлом. Это значит, что люди из разных мест приезжают сюда и становятся одним народом.

Проще всего поверить в худшее.

- Раз уж построил вокруг себя стену, не злись, если никто не захочет через нее лезть.

- Я люблю уединение, но ненавижу одиночество.

В каждой легенде спрятан урок, нужно только уметь его разглядеть.

Пески меняются под дуновением ветра, а воды текут и изменяются, и только небо постоянно. Этим оно и прекрасно.

Музыка всегда уносит меня в неведомые дали.

Храбрость выражается не криком. Пусть за меня говорят дела.

Книги были моими друзьями. Я жадно поглощала всё, что удавалось раздобыть, и искренне восхищалась любимыми персонажами. Энн из Зелёных мезонинов стала моей лучшей подругой, Маленькая принцесса и Хайди – образцами для подражания, у которых я училась мужеству. Меня радовало, что у детей в этих книгах, несмотря на пережитые беды, всё заканчивалось хорошо. Я начала понимать, что не бывает историй без трудностей, и мысль об этом утешала.