Соляріс

Эти два одинаковых платьица были самым страшным из всего, что я до сих пор пережил.

Классификационная таблица представляла в порядке очереди: тип — Политерия, класс — Метаморфа, отряд — Синциталия. Будто мы знали бог весть сколько экземпляров этого вида, тогда как на самом деле существовал лишь один, правда, весом в семнадцать миллионов тонн.

Хлопья слизистой пены цвета крови собирались в провалах между волнами. Через мгновение я почувствовал тошноту.

В течении следующего часа я корпел над микрофильмами, пытаясь выловить хоть что-нибудь доступной моему пониманию из моря сумасшедшей математики, языком которой разговаривала физика нейтринных процессов. Сначала мне это показалось безнадёжным, тем более что дьявольски сложных теорий нейтринного поля было целых пять, верный признак того, что ни одна из них не является правильной.

- Не говори.

• Почему?
• Потому что хочу, чтобы ты знал: я - не она.

Человек может воспринять сразу совсем немногое; мы видим лишь то, что происходит перед нами, здесь, теперь; не в наших силах представить себе множество одновременно происходящих процессов, пусть даже взаимосвязанных и дополняющих друг друга.

Извечная вера влюблённых и поэтов во всемогущество любви, побеждающей смерть, преследующие нас веками слова "любовь сильнее смерти" - ложь.

Роботы не то что люди — они безгрешны и невинны, они исполняют каждый приказ — вплоть до уничтожения себя или преграды, ставшей на пути, если такая программа заложена в кристаллах их памяти.

История одного человека может иметь очень большое значение, историю нескольких сотен трудно проследить, а истории тысячи или миллиона не значат, в сущности, ничего.

Лицо не может выглядеть так, чтобы одна половина была веселой, а
другая - грустной, чтобы одна часть грозила или боялась, а другая -
торжествовала или делала что-то в этом роде!

Мы гуманны, благородны, мы не желаем покорять другие расы, стремимся только передать им наши ценности и взамен принять их наследие. Мы считаем себя рыцарями святого Контакта. Это вторая ложь. Не ищем никого, кроме людей. Не нужно нам других миров. Нам нужно зеркало. Мы не знаем, что делать с иными мирами. Хватит с нас этого, и он нас угнетает.

Везде был тот же кое-как упорядоченный хаос.

Представляешь себе. Мы попридумывали названия всем звездам и планетам, а может, у них уже были свои имена? Мы же узурпаторы!

- <...>Скажи мне, ты веришь в бога?
Он быстро взглянул на меня.

• Ты что? Кто же в наши дни верит...

А что если здесь нельзя не быть мерзавцем? Что тогда? Биться в истерике перед Снаутом, который виноват во всем, так?

Мы вовсе не хотим завоевать космос, хотим только расширить Землю до его границ.

Каждое движение в общем что-то значит, для чего-то служит...

- Ставишь мне диагноз? Не торопись. По сути дела, у тебя это было в такой безобидной форме, что ты просто еще ничего не знаешь!

Каждой науке всегда сопутствует какая-нибудь псевдонаука-странное извращение науки в умах определенного толка.