Метла системы

– Ты не знаешь, что такое тщеславие второго порядка?

– Нет.

– Как интересно.

– Так что это?

– Ну, человек с тщеславием второго порядка в первую очередь тщеславен. Он гордится своим интеллектом – и хочет, чтобы его считали умным. Или внешностью – и хочет, чтобы его считали привлекательным. Или, скажем, чувством юмора – и хочет, чтобы его считали балагуром и остроумцем. Или талантом – и хочет, чтобы его считали талантливым. Эт цетера. [16] Ты ведь понимаешь, что такое тщеславный человек.

– Да.

– Тщеславный человек боится, что его сочтут глупым, или скучным, или уродцем, эт цетера, эт цетера.

– Принято.

– А человек с тщеславием второго порядка – это тщеславный человек, который гордится еще и тем, что вообще не кажется тщеславным. Он ужасно боится, что другие сочтут, будто он тщеславен. Человек с тщеславием второго порядка сидит допоздна, заучивая анекдоты, чтобы показаться милым и смешным, но отрицает, что сидит допоздна, заучивая анекдоты. Или, может, даже постарается оставить впечатление, будто сам себя смешным не видит вовсе.

Она проделывала с тобой эту штуку с метелкой?.. Со мной — мне было лет восемь или двенадцать, кто ж вспомнит,— она усадит меня на кухне, возьмёт соломенную метлу, яростно метёт пол и спрашивает, какая часть метлы первичнее, фундаментальнее, по-моему, прутья или черенок. Прутья или черенок. И я ыкаю и экаю, и она метёт всё разъяреннее, и я нервничаю, и наконец говорю, что, наверное, прутья, с грехом пополам можно мести и без черенка, просто держась за прутья, а вот черенком подметать нельзя, тут она хватает меня, сдерживает со стула и орёт в ухо что-то типа: «Ага, это потому, что ты хочешь мести метлой, да?» Эт цетера. И что если метла у нас, чтоб разбивать окна,, тогда, понятно, фундаментальной суть метлы будет черенок, и она доказывала это на кухонном окне, и собиралась толпа прислуги; однако если метла у нас, чтобы подметать, к примеру, осколки стекла, шух-шух, тогда суть вещи — прутья.

... я любитель целоваться, а поцелуй с Линор —  это, позволю себе порассуждать немного, не столько поцелуй, сколько передислокация, извлечение и грубое перемещение сути себя на губы, иначе говоря, это не два человеческих тела сходятся и делают обычные штуки губами — нет, это два комплекта губ, соединившись и состыковавшись с начала постскарсдейлской эпохи, достигают полного онтологического статуса лишь в последующем союзе, а за и под губами, пока они сводятся и сплавляются в одно, еле поспевают два уже откровенно лишних физических тела: свисают по краям поцелуя, словно утомленные стебли перецветшей флоры, волочат ботинками по земле, пустая шелуха.