Она любит плохих парней

Мы с сестрой играли в гостиной. Я запустил машинку через комнату и сбил со стены часы. Это был подарок на свадьбу от кого-то из родственников, но после падения он превратился в отличный конструктор из нескольких деталей. Тогда отец впервые говорил со мной дольше минуты, он даже заставил меня попытаться починить их под его чутким руководством, позиционируя это как наказание, но я воспринял ситуацию иначе. Мы провели вместе весь вечер, и на следующий день Я сломал лампу в его спальне. Улавливаешь суть?

— Будь он настоящим. — Трясу я пистолетом. — Я бы в тебя всю обойму всадила!

Дарий подходит ближе и обхватывает меня за плечи, помогая выпрямиться.

— Ты спасла меня, моя маленькая героиня. Как тебе внутри книжного сценария? Понравилось?

— Я тебя ненавижу, — выдыхаю я, упираясь лбом ему в шею. — Ты идиот… ты… Вот я так и знала! Так и знала! Ненавижу тебя! Понял?!

— Это пройдет, — уже с привычной снисходительностью отвечает Дарий.

— Ты нормальный? Кто так делает?! Я чуть…

— Разве ты сама этого не хотела?

— Это просто происходит, Катюш. Люди находят в других что-то близкое, приятное, то, что откликается мыслям, вызывает эмоции и возбуждает тело. Как бы ты на себя не наговаривала, какие бы минусы сама себе не придумывала, я не собираюсь от этого отказываться. Не в моих правилах. Если ты сейчас не поняла, что я сказал, то перевожу на книжно-романтический. Когда я говорю с тобой, то не хочу замолкать, — шепчет он. — Когда ты смеешься, мне хочется записаться на курсы стендапа, чтобы смешить тебя еще больше. Когда я смотрю на тебя, то хочу целовать так, чтобы ты умоляла остановиться, но не отпускала.

Отец говорил, что я выродок, тетя называет сумасбродом. Двоюродная сестра ставит диагноз — социопат, родная — ублюдок. Выбирай!

В его словах нет обиды, но и смирением или согласием не пахнет. Дарий наливает воду в стаканы и один из них ставит передо мной. Поднимаю его и выпиваю половину, сбивая неприятную сухость в горле. Что-то мне не очень нравятся все варианты представленного выбора.

— А бывшие? Как они тебя называли?

— До того, как мы расставались, или после?

— До.

— Даром небес, — безэмоционально отвечает Дарий.

— А после?

— Той еще сволочью.

Катюш, а ты и правда помешана на романах, да? У тебя передоз сценарных клише, где у героя по отношению к героине обязательно должна быть болезненная мотивация на почве мести или прошлой неразделенной любви, а еще целый шкаф скелетов и багажник страшных тайн с гниющими трупами. Это жизнь, раскрой глазки, прошу тебя. Ты сама ко мне пришла. Тебе было грустно, а мне скучно, вот и вся моя мотивация. Рядом появилась красивая интересная девочка, которая вела себя странно, но при этом забавно и мило, и я сделал ровно то, что хотел. Мое внимание и наше общение не было игрой. Это было желанием, обычным человеческим желанием, только и всего.

— Это правда, что вы встречаетесь с нашей Катей?

Тихий ропот сотрясает воздух, и я обессиленно прикрываю глаза, в остальном оставаясь неподвижной. В конце концов, Дарий сам меня поцеловал, пусть сам и расхлебывает.

— С вашей? — насмешливо уточняет Дарий.

— Ну-у-у, с Карповой. — Вова уже не звучит так решительно, как прежде. — С нашей одногруппницей.

— И откуда же такая информация, Володь?

— У нас у всех есть глаза, которые видели ваш поцелуй, и уши, которые слышали о нем.
— Я ухаживаю за Катей, — говорит он с налетом высокомерия, — но она пока не отвечает мне взаимностью.

— Ты сейчас встречаешься с кем-то? — смело спрашиваю я.

— Сама как думаешь?

— Надеюсь, что нет.

— Прям надеешься?

— Если бы я узнала, что мой парень проводить такой вечер с другой, то сочла бы это за измену. Не хочу быть к этому причастна.

— Нет, Катюш. Я ни с кем не встречаюсь, — отвечает Дарий, откидываясь на подушки.

— Как давно?

— Пытаешься высчитать, как силен мой сексуальный голод? Боишься, что я все это придумал, чтобы соблазнить тебя и растлить?

— Ты язвишь мне?! — театрально возмущаюсь я.

— Могу себе позволить.

Смотрю на закуски, вспоминаю все, что случилось сегодня, и согласно киваю:

— Можешь.

— Я удовлетворен, тебе не о чем переживать.

Поднимаю голову, взгляд стекает по его губам и подбородку, по крепкой шее и груди. Проходится по длинным пальцам, которые держат стакан, и ногам, что сейчас согнуты в коленях и разведены в стороны.

— А жаль, да? — насмешливо произносит Дарий.

— Да, — честно признаюсь я, продолжая его рассматривать.