余污 / Yu Wu

Люди любят найти кого-то, кто имеет благородный и приятный взгляду внешний вид, наделить всеми добродетелями, а затем проецировать свои собственные фантазии на этого человека, согревая свое сердце его сиянием.

- Это правда, что в мире для каждого человека есть свой путь. Если не идти по нему, то придется прорываться сквозь ад...

Все, что он пережил за последние тридцать лет, позволило ему понять, что искать цельное слишком сложно, а разбитое тоже может быть хорошим. И он был готов потратить свою жизнь, чтобы постепенно склеивать сломанное по кусочкам...

Людям свойственно всем сердцем цепляться за собственные убеждения, но лишь столкнувшись с невыносимой болью, они могут пересмотреть свои взгляды и полностью изменить свою жизнь.

Когда судьба стучится в твою дверь, если ты не хочешь быть трусом, тебе неизбежно придется столкнуться с ней лицом к лицу.

С тех пор Мо Си понял: хотя смерть старого друга может принести сильную боль, куда большую боль причиняет его предательство.

Неудовлетворенное любопытство — не самая невыносимая вещь в мире. Сохранение тайны — вот то, что могло стать настоящей мукой.

— Маршал Мо, вы двое — враги, которых связывает давняя вражда. Знаю, этот человек заслуживает смерти, но, пожалуйста, не убивайте его у меня на глазах. Я же все еще ребенок.

Эй, мой отец не настолько жесток! В большинстве случаев он грозится повесить меня или выбить дурь палками, но запереть меня в доме на пять лет — это бесчеловечно!

Но Гу Ман такой, он, кажется, не раздувает проблему даже из самых страшных вещей в мире, и если на него будет падать небо, он со смехом укроется им как одеялом.

По правде говоря, его рана так и не затянулась; рана за раной они добавлялись к его сердцу, новые раны наслаивались на старые.

Он хотел жить. Но каждый день и каждую ночь он мечтал умереть.

И так продолжалось день за днем, никогда не приходя в норму.

В течение двух лет, что они служили на границе, это было главным камнем преткновения между маршалом Мо Си и его заместителем. Юэ Чэньцин любил говорить «кажется», «может быть» или «должно быть», но Мо Си признавал только «безусловно», «конечно» и «абсолютно точно».

Он с головой ушел туда, где мог высвободить свои фантазии, снова увидеть себя в кривом зеркале могучим генералом, где его братья и сестры по оружию никогда не умирали, и смело проливали кровь, но не свою, а врагов. Снова и снова погружаясь в эти фальшивые моменты, он находил в них утешение.

Когда птицы улетели, есть ли толк в охотничьем луке.

Я привел вас домой, я вывел вас из бури, не потому, что эта земля великолепна, а потому, что я всегда верил, что добро вытеснит зло, новое заменит старое, как ночь сменяется рассветом. В этом мире всегда будет много семян и надежд.

Я надеюсь, что все они смогут расцвести. Даже если это будет маленький, крошечный... незначительный цветок.

Но из-за своего рабского статуса, из-за своего жалкого положения низшего из низших Гу Ман не мог позволить себе даже прошептать: «Я хотел спасти этих людей». Стоило ему сказать что-то подобное, и он был бы жестоко высмеян окружающими его дворянами. Даже если он вскроет свою грудь и покажет им свое разрывающееся от боли сердце, они будут только смеяться над его страстным желанием помочь, презирать его доброту, высмеивать его самонадеянность и хохотать над его искренностью.