Каменное сердце и мастер Гонтье

Благородные горазды скрывать свои имена, а затем гневаться, что их нигде не признали. Забавы богатых. Нищий счастлив, если о нем никто не слыхал, кроме соседской собаки.

На улицах Парижа вонь, а в домах кто-то печи топит по-черному, у кого-то на обед подгнившая репа, и каждый день в этом городе кого-то казнят – в Париже не принято улыбаться, принято скалить зубы, цепляться за
жизнь и за кружкой ругать англичан. Тогда да, ты будешь хорошим французом.

Принцесс всегда любят. Даже взрослых, даже замужних, которых не видели десять лет. Люди слышат слово «принцесса» и как-то забывают про цены на хлеб, про прокисшее пиво и про то, что дети ходят в обносках.

– Непохоже, что он боится меня.
Человек-с-кольцом пожал плечами и хмыкнул. Кривая улыбка не сходила с лица.

– Непохоже, что он узнал вас, как видите. На монетах чеканят шут пойми что, не поймешь, кто на них – вы или кто-то из двенадцати цезарей. Да и откуда деньги у такого отребья.

Пьер не верил в магию, не верил в алхимию, не верил, что звезды на небе указывают что-то другое помимо пути морякам. В том, что он видел краем глаза в Сорбонне, магии нет. Нет ее и в Париже в палатках цыганок, поэтому деньги он им платил не за гадание по руке и не за светлое будущее. А раз нет ее, магии, то ему неясно, за что горят тамплиеры на площади. Помимо магии, видно, было за что. Но ему все равно, пускай же эти дела решает корона.