Цитаты из книги Под опасным солнцем

— Представляешь, — говорит Мануари, — мореплаватели считали, что около 1800 года, когда они открыли архипелаг, на Маркизских островах было сто тысяч жителей. Каждая из долин была населена сотнями жрецов, воинов, крестьян, ваятелей, танцовщиков, у каждого племени было свое меаэ, у каждой семьи — паэпаэ. Столетие спустя на архипелаге насчитывалось всего две тысячи человек… <...> Сейчас на Маркизских островах десять тысяч жителей, две тысячи из них — на Хива-Оа, и это все еще в десять раз меньше, чем было до прибытия европейцев. От того острова, который они открыли, не осталось ничего.

— Знаете, здесь, когда одни только кокосовые пальмы и видишь, в конце концов перестаешь понимать, что туристы находят такого необыкновенного в здешних пейзажах. Хотя половину туристов, которые приезжают в Полинезию и заглядывают к нам, Маркизские острова разочаровывают. У нас ведь нет лагуны, нет клубных отелей, нет ресторанов, почти нет интернета — только и есть, что толпа татуированных дикарей. Взгляд Танаэ блуждает по черной доске. До того, как умру, мне хотелось бы… — А вторая половина, — продолжает она, — хотела бы вообще отсюда не уезжать. Маркизские острова ненавидят — или остаются насовсем. Они отталкивают или привораживают. Некоторые считают, что это один из немногих оставшихся на земле райских уголков, другие видят здесь лишь проклятый сад Тиапоро, полинезийского дьявола. Я соглашаюсь. На черной доске каждый второй пишет: До того, как умру, мне хотелось бы…

Когда-нибудь сюда вернуться.

Остаться здесь навсегда.

Хочу, чтобы меня здесь похоронили.

— Как Жака Бреля, — робко добавляет Элоиза. — Как Гогена.