Märkmeid surnud majast

если вправду найдут когда-нибудь формулу всех наших хотений и капризов, то есть от чего они зависят, по каким именно законам происходят, как именно распространяются, куда стремятся в таком-то и в таком-то случае и проч., и проч., то есть настоящую математическую формулу, — так ведь тогда человек тотчас же, пожалуй, и перестанет хотеть, да еще, пожалуй, и наверно перестанет. Ну что за охота хотеть по табличке?

Высшая и самая характерная черта нашего народа — это чувство справедливости и жажда ее.

Кто празднику рад, тот спозаранку пьян.

Каждый был до того угрюм и самолюбив, что начинал презирать человека доброго и без самолюбия.

А как хорошо после ссоры помириться, самой перед ним повиниться али простить!
И так хорошо обоим, так хорошо вдруг станет, - точно вновь они повстречались,
вновь повенчались, вновь любовь у них началась.

Это была мука мученская, беспрерывное невыносимое унижение от мысли, переходившей в беспрерывное и непосредственное ощущение того, что я муха, перед всем этим светом, гадкая, непотребная муха, – всех умнее, всех развитее, всех благороднее, – это уж само собою, – но беспрерывно всем уступающая муха, всеми униженная и всеми оскорбленная. Для чего я набирал на себя эту муку, для чего я ходил на Hевский – не знаю? но меня просто тянуло туда при каждой возможности.