Цитаты из книги Таблеточку, Ваше Темнейшество?

Обычный человек читает «натри губу гипсокартоном», а я-то сразу понимаю, что выписали натрия гидрокарбонат.

Появился из ниоткуда, помогаешь без вопросов, даже покупателей в свой первый раз не прирезал, Светлейших, по темному им в каждую ноздрю, не боишься, Мику вон амулеты дал, теперь еще жратву съедобную сделал. Таких людей не бывает. Либо бывают, но они маньяки.

- Мне моя жизнь дорога как наследие от мамы с папой, так что злить я тебя определённо не буду.

Как хорошо, что меня держит на руках Рэйвен: можно падать в обморок и не беспокоится о последствиях.

- Рэйвен, скажи мне честно, ты точно не тиран?- спросила я, усаживаясь на стул. - Точно. Но, как говорил один ученый, любая точность всегда относительна, - улыбнулся Рэйвен.

– … пипетки крупнее. – Что? – растерялся этот хрыч из Совета. – Говорю, у меня в аптеке пипетки крупнее, – четко сказала я. – Они большие? – поиграл бровями этот… старейшина. – Неа, – нагло ответила я. – Вот таку-у-у-усенькие.

В остальном я всегда была мила и участлива. И даже никого никуда не посылала, хотя очень хотелось. Ой, вру. Посылала. На завод с лекарствами женщину, которая, попробовав через блистер на зуб таблетку сказала, что они недостаточно свежие, потому что твердые. Но это был исключительный случай!

Я, знаешь ли, не дурак, и все неприличные вещи, пусть где-то хотя бы в теории и по названию, знаю. Но что такое эта таблеточка – понятия не имею. А если я понятия не имею, то это что-то до ужаса извращённое!

- ...работу любишь... На моих глазах, кажется, выступили слёзы. - ...и за двойную плату поработать не против... - Против, - слабо возразил я. - Хорошо, оставлю обычную...

Хотелось отобрать стул, взять что потяжелее и отлупить по попе. Я не сторонник насилия, честно слово. Я обычный наивный мечтатель, который вообразил, что это мое действие поспособствует возвращению мозгов из пятой точки туда, где они, по идее, должны быть — в голову.

Реалии этого мира отличались от моего. Не могу сказать, что смирилась с тем, что тебя запросто могут прибить, если окажешься не в то месте и не в то время, но то, что кто-то готов отправить подальше (на этот свет или на тот не имеет большого значения) желающих твоей смерти, в некоторой степени радовало. Собственно, как и любого человека, кто не лишен чувства самосохранения. Я против насилия, особенно в отношении себя.

— Я, конечно, поел. Но из-за того, что много магии использовал во время похода, мне и еды нужно раз в пять больше, чем обычному человеку.
— И не толстеешь? — спросила я, уже зная ответ — видела ведь Рэйвена частично без одежды.
Ни капли лишнего веса!
— Нет, конечно. Как маг может быть толстым? Лерия, мне кажется, или в твоем взгляде ненависть?
— Зависть, всего лишь лютая зависть, — поправила я Рэйвена.

Я, конечно, бесстрашная: и алкоголикам в боярышнике отказывала, несмотря на угрозы пожаловаться на меня президенту, и бабулькам безрецептурное не продавала, улыбаясь в ответ на обещания проклясть меня до седьмого колена вечной молочницей, и даже спорила с людьми, которые швыряли в меня коробочки от лекарств. Но представлять человека, который в прямом смысле слова будет истекать кровью, слишком жутко!

Но оценивая свою ситуацию сейчас, я слон. Большой довольный слон!

— Я все сказал? — спросил Шорсейн.
— Конечно, все, — улыбнулся Рэйвен, а в его руке снова зажегся огонек. — Вообще все. В своей жизни.

— Факты говори, — улыбнулась я.
— И доказательства, чтобы мы поверили, что ты не хотел использовать сестренку Лери, — добавил Мик, глядя на Рэйвена убийственным взглядом. — А то…
— А то что? — переспросил Рэйвен.
— А то Наю и Ная попрошу разобраться, — сказал Мик.
— Убедительно, более чем убедительно, — заметил Рэйвен. — И опыт новый — мне еще никогда не угрожали семилетними детьми. Причем так эффективно.