Цитаты из книги Жёлтая стрела

С каждым новым днем все меньше вопросов по поводу твоей настоящей судьбы остается без ответа. А чем меньше остается скрытого от тебя, тем меньше взрослые склонны прощать тебе за твою чистоту и наивность; получается, что просто видеть этот мир уже означает замараться и соучаствовать во всех его мерзостях.

Любовь придает смысл тому, что мы делаем, хотя на самом деле этого смысла нет. — Так что, любовь нас обманывает? Это что-то вроде сна? — Нет. Любовь — это что-то вроде любви, а сон — это сон. Все, что ты делаешь, ты делаешь только из-за любви. Иначе ты просто сидел бы на земле и выл от ужаса. Или отвращения. — Но ведь многие делают то, что делают, совсем не из-за любви. — Брось. Они ничего не делают.

В мире нет ничего страшного. Во всяком случае, до тех пор, пока этот мир говорит с тобой, потом, с какого-то непонятного момента, он начинает говорить тебе.

Цитата из «Зомбификации» о лексической шизофрении:

"Знаменитая Индус-три-Али-за-ция. (Какой-то индийско-пакистанский конфликт, где на одного индийца приходится три мусульманина, как бы вдохновленных мелькающей в последнем слоге тенью Зия-уль-Хака – и все это в одном слове.)"

Новостные агентства, февраль 2019-го: 24 пакистанских самолета при попытке пересечь границу были перехвачены 8 истребителями ВВС Индии

Соотношение как раз три к одному!

... Действие каббалистических эманаций нейтрализуется алкоголем...

А теперь представь, что ты на секунду высунул голову, увидел свет, глотнул воздуха и что-то коснулось твоих рук. И ты за это схватился и держишься. Так вот, если считать, что всю жизнь тонешь — а так это и есть, — то любовь — это то, что помогает тебе удерживать голову над водой.

Мы живы до тех пор, пока у нас есть надежда, — сказал Затворник. — А если ты ее потерял, ни в коем случае не позволяй себе догадаться об этом. И тогда что-то может измениться. Но всерьез надеяться на это ни в коем случае не надо.

как здесь все мудро устроено. Те, кто стоит близко к кормушке-поилке, счастливы в основном потому, что все время помнят о желающих попасть на их место. А те, кто всю жизнь ждет, когда между стоящими впереди появится щелочка, счастливы потому, что им есть на что надеяться в жизни. Это ведь и есть гармония и единство.

Я огляделся по сторонам, впитывая в себя все, что видел и чувствовал: седые стены ГУМа, пустые «овощи-фрукты» Василия Блаженного, Мавзолей Ленина, угадываемый за стеной краснознаменный зеленый купол, фронтон Исторического музея и серое, близкое и как бы отвернувшееся от земли небо, которое еще, быть может, не знало, что совсем скоро его прорвет железный пенис советской ракеты.

Урчагин тоже никаких технических тем не касался, а обычно лузгал семечки и посмеивался или рассказывал что-нибудь смешное, например, спрашивал:
– Как разделить пук на пять частей?
И когда мы говорили, что не знаем, отвечал сам себе:
– Надо пукнуть в перчатку.

Не является ли слово «смерть» обозначением того, что непрерывно происходит с нами в жизни? Не является ли жизнь умиранием, а смерть — его концом?

«...что я понял раз и на всю жизнь, что подлинную свободу человеку может дать только невесомость – поэтому, кстати, такую скуку вызывали у меня всю жизнь западные радиоголоса и сочинения разных солженицыных;»

Яя

Он прошёл в комнату, наугад взял из шкафа серенькую, с кружком на корешке книгу и открыл её, как это обычно делал, на странице своего возраста — шестьдесят восьмом. (Перед этим Маралов посмотрел, сколько ещё осталось жить, и увидел: двести двадцать восемь. Стало спокойно.)

– Что это вы такой мрачный? – удивленно спросил сосед. – А вы чего такой веселый? – Я не весел, – ответил сосед, – я радостен. – Ну и я тоже, – сказал Андрей, – не мрачен, а задумчив. Сижу и размышляю.

Я мало что видел и испытал, но мне многое нравилось, и я всегда считал, что полёт на Луну вберёт в себя всё, мимо чего я проходил, надеясь встретить это потом, окончательно и навсегда; откуда мне было знать, что лучшее в жизни видишь всегда как бы краем глаза?

Парадокс - и диалектика - в том, что обманом мы помогаем правде, потому что марксизм несет в себе всепобеждающую правду, а то, за что ты отдашь свою жизнь - формально является обманом. Но чем сознательнее ты осуществишь свой подвиг, тем в большей степени он будет правдой!

Порядок был наведен и похмелье прошло. Маралов вглядывался в зеркало, зачесывая поперёк головы длинную пегую прядь и думая, что так причесываться, в сущности, крайне нелепо – мало того, что все видят его плешивость, так все ещё видят и то, каким жалким способом он пытается её скрыть.

Весь этот мир — попавшая в тебя жёлтая стрела. Жёлтая стрела, поезд, на котором ты едешь к разрушенному мосту.