Рухомі картинки

— Значит, так, — сказал Достабль, сидевший в парусиновом кресле, — твои действия: сражаешься с троллями, подбегаешь и отвязываешь девушку от столба, сражаешься с другими троллями и бежишь вон за ту скалу. Я это вижу так. А ты что скажешь, Томми?
— Ну, я… — начал Зильберкит.
— Вот и отлично, — сказал Достабль. — Начали. Что, Виктор?
— Ты сказал — с троллями. С какими троллями?
Две уже знакомые ему скалы распрямились.
— Не беспокойся, уважаемый, — сказала ближайшая. — Мы со стариком Галенитом не подведем.
— Тролли! — пятясь, воскликнул Виктор.
— Они самые, — подтвердил Галенит и помахал дубиной с гвоздем на конце.
— Но… но… — начал Виктор.
— Что? — спросил другой тролль.
«Но вы же тролли, — хотел сказать Виктор, — свирепые ожившие скалы, вы водитесь в горах и ломаете путникам хребты своими огромными дубинами, точь-в-точь такими, какие сейчас держите в своих лапах, а я-то, услышав о троллях, надеялся, что имеются в виду самые обычные люди, одетые, ну, я не знаю, в серую дерюгу или что-нибудь еще в том же роде».
— Ничего, ничего. Все здорово, — упавшим голосом промолвил он. — Э-э…
— Или ты веришь всем этим байкам, будто мы людей кушаем? — уточнил Галенит. — Так то клевещут на нас. На, потрогай, я весь из камня, зачем мне человека кушать?!
— Жрать, — подсказал другой тролль. — Ты хотел сказать — жрать.
— Ну да. Зачем мне жрать человека? Насколько помню, не больно-то вы вкусные. И мы вас отхаркиваем. В общем, мы уже лет сто как в завязке, — поспешно добавил он. — Да и вообще ничего такого не было. — Он дружески ткнул Виктора в бок, едва не сломав ему ребро. — А здесь хорошо, — доверительно сообщил он. — Нам тут платят три доллара в день плюс доллар на защитный крем для работы при дневном свете.
— Это чтобы не превращаться под солнцем в камень, а то очень неудобно, — пояснил его товарищ.
— Ага, из-за этого картинки задерживаются, а люди о нас спички зажигают.
— Плюс еще в контракте сказано, что нам положено по пять пенсов сверху за использование собственных дубин, — сказал второй тролль.

Некротеликомникон принадлежит перу одного клатчского некроманта, в миру известного под именем Ахмед Безумный, хотя сам он предпочитал, чтобы его называли Ахмед Просто-Голова-Болит. Считается, что в день написания Некротеликомникона Ахмед выпил чудовищное количество знаменитого клатчского кофе, который не столько трезвит, сколько проводит вас через состояние трезвости и выводит на другую сторону этого состояния. Это позволяет разуму ненадолго вырваться из уютного розового тумана, в котором мы проводим наши жизни, и получить истинное представление о картине мироздания, при виде которой нетренированный мозг впадает в вечную кому. О жизни Ахмеда, предшествующей этому событию, сохранились лишь отрывочные сведения, поскольку страничка, озаглавленная «Коротко об авторе», сгорела сразу после его смерти. И все же из раздела «Другие книги автора» можно кое-что почерпнуть. То, что предыдущая опубликованная Ахмедом работа носила название «Веселые Рассказы о Кошках», несомненно, многое объясняет.

Виктора подвели к верблюду познакомиться. Тот обмахивался длинными ресницами и медленно пережевывал нечто, похожее на мыло. При этом он лежал, подобрав под себя колени, и всем своим видом показывал, что рабочее утро у него выдалось очень долгое и что он не из тех верблюдов, которые позволяют человеку садиться им на голову. На сей момент он успел лягнуть уже троих.

• Как его зовут? - опасливо спросил Виктор.
• Мы зовем его Злобный Сукин Сын, - сказал недавно назначенный вице-президент по отношениям с верблюдами.