Цитаты из книги Девочки и институции

Кто из девочек сорвётся сегодня? Прикусит язык, закричит в потолок, выбежит из кабинета? О ком из девочек мальчики будут сегодня говорить как о природном явлении?

Иное повсюду. После очередного вызова на ковёр мы надорвём рукава наших блузок, обсыплем щёки блёстками и поедем в гей-клуб. Там мы будем пропивать наши иностранные деньги от крошечных гонораров за наши крошечные тексты, которые мы пишем в свободное от выживания время. Наши тексты написаны по-русски. И они тоже иные.

Дни, когда в твоём офисе к власти приходит горе, — самые ясные и светлые дни, если ты работаешь на государство. Ты смотришь в глаза человеку, с которым случилось необратимое, и чувствуешь, как всё вокруг превращается в жалкую декорацию, в картонные стены, которые вот-вот рухнут, стоит только взглянуть на них с иной оптикой.

Но не нужно быть частью бессмертного полка, чтобы понять — как много страшных и прекрасных вещей почему-то остаются бессмертными, как много девочек хотят увидеть на своих руках кровь режима, как много мероприятий остаются не названными.

В нашем годовом плане стоит мероприятие про войну и победу. Но мы больше не можем делать мероприятия про войну и победу. Мы устали воевать и побеждать, молчать и смотреть, мы уже давно хотим притвориться мёртвыми. У нас теперь нет ничего святого — дайте нам умереть. Или дайте хотя бы название нашему мероприятию…

Мы изменим систему изнутри, опутаем её своими пайетками и локонами, как маленькие паучихи. Мы прямо сейчас пойдём к нашим начальникам и всё им расскажем. Мы достучимся до их сердец, потому что мы умные и свободные девочки с красивыми лицами.

В тот же день я вступила в профсоюз, но не нашла там ответов на эти вопросы. Было как-то скучно и по-мужски, хотя почти весь состав профсоюза состоял из женщин. Но я из раньше нигде почему-то не видела.

Должна ли настоящая женщина состоять в профсоюзе?В профсоюзах к тому моменту никто из нас не состоял. Но когда мужчины из других отделов говорили: «Не шумите, у нас сегодня собрание», — и закрывали за собой двери актового зала, я им, кончено, завидовала. Со стороны это выглядело так, словно они открывают проход в другое пространство и время и отправляются в захватывающее постсоветское путешествие.

— Так это не вы отменяете, это смерть.

— Смерть — это неуважительная причина. Звоните вдове немедленно и пытайтесь уговорить её на выставку памяти мужа.

У нас было два способа выставлять художников: одних мы выставляли в нашей галерее, а других вежливо выставляли за дверь. Мы впервые чувствовали себя хозяйками положения и открывали сабражем шампанское в объединённых перерывах. Нам было весело.

Зашла уборщица и попросила меня поднять ноги. Я подняла их слишком высоко — так обычно сидят в гинекологических кабинетах. Все остальные девочки, наверное, уже были дома.

Когда за столом стало совсем скучно, одна из девочек стянула с себя длинноволосый парик. Мальчики ничего не заметили, зато мы были в полном восторге — над нами будто бы взошла невидимая лысая луна. Снять свои волосы перед всеми мужчинами и положить их прямо на стол — могла ли женщина позволить себе такое сто лет назад?

вежливо выслушивали раздражённых посетителей, обещающих либо свергнуть действующую власть, либо прямо сейчас достать из авоськи с яблоками автомат и расстрелять всех нас в упор.

Когда наступило 8 марта, вокруг появились мальчики. Нельзя сказать, чтобы до этого момента мальчиков не было совсем, но их ситуативная коллективность стала заметной только в Международный женский день. Визуально мальчиков объединяло то, что на них, как говорится, лица не было. Мальчики были растеряны и прижимали к груди праздничные свёрстки.

Камера стала ещё одной нашей девочкой — мы обращались с ней как с живой, но не очень приятной коллегой, при которой некоторые вещи лучше не говорить.

Через несколько дней мы провожали одну из девочек на пенсию. За накрытым столом мы спорили, кто из нас завидует ей больше. Подливали водку прямо в чай, тараторили заздравные тосты. Девочка смотрела на нас насмешливым окосевшим взглядом. «Это мои поминки, — сказала она. — Зовите прохожих, пока я ещё тут».

Охранник смог как-то очень точно передать всем своим телом нужную гендерную экспрессию.

Работники должны не уходить, а наслаждаться.

На сцену пригласили группу нашей молодости, по крайней мере, со сцены её объявили именно так. Мы замерли как минимум в ожидании группы «Тату».