«Дамы и господа» — это очередная весёлая история о ведьмах Плоского мира, а также книга о становлении Маграт Чесногк. Самой неуверенной, самой растерянной, самой неправильной ведьмы. Здесь Пратчетт даёт ей пространство для настоящего взросления — и делает это блестяще.
В начале книги Маграт — всё та же мягкая, нерешительная девушка, которую легко недооценить. Даже кот Грибо привык воспринимать её как «мышь». Но в одной из сцен, когда он видит её в оружейной комнате, Грибо впервые чувствует в ней опасность, ту самую животную силу, которую он однажды видел в лисице, которая отмудохала его, когда Грибо полез к ее лисятам. Этот момент — прекрасный образ того, как меняется Маграт. Из вечно растерянной ведьмы она становится женщиной, которая готова железом и кровью отстоять своё право быть королевой. И — что особенно важно — быть такой королевой, какой она сама хочет быть, а не какой от неё ожидает Ланкр.
Маграт - это территория сюрпризов. Её постоянно недооценивают, и именно поэтому она снова и снова побеждает там, где никто не ждал. Внутри ее смешной, наивной оболочки скрывается настоящая сила, и, пожалуй, Пратчетт проводит через неё одну из самых интересных линий развития в серии.
Она - воплощение небрежного очарования и вечной неуверенности, которая читается буквально в каждой детали её внешности. У неё тонкая, худощавая, даже угловатая фигура с длинными конечностями и лёгкой неуклюжестью. Она словно выросла слишком быстро и не успела научиться правильно управлять своими руками и ногами — и это ощущение остаётся с ней, даже когда она надевает корону.
Волосы Маграт — соломенно-русые, тонкие, всегда в лёгком беспорядке, независимо от её стараний. Она из тех, кто не в силах приручить расчёску. Лицо узкое, с тонкими чертами, большими, широко распахнутыми зелёными глазами и веснушками, которые добавляют её облику наивности и детской непосредственности. Её природная растрёпанность не уходит даже под тяжестью королевского платья — Маграт вечно выглядит немного так, будто только что встала с постели и споткнулась по дороге.
Терри Пратчетт бесконечно напоминает нам об отсутствии у Маграт груди, подчеркивая, что она далека от образа эффектной героини или классической королевы. В ней нет ни грамма театральной красоты — наоборот, её внешность почти демонстративно обычная. С точки зрения стилистики, если взглянуть на Маграт через призму типажа Кибби, она — яркий представитель мягкого гамина (Soft Gamine): вечно молодая, подвижная, забавная, чуть-чуть несуразная. Она органично смотрится в многослойных, лёгких, немного растрёпанных образах, где мелкие детали важнее, чем общая строгость. Её одежда часто напоминает провинциальную ведьму, которая очень старалась, — множество амулетов, бусы, травяные пояса, этнические узоры, и я думаю, ей бы подошел стиль бохо:
В Маграт нет ни величия, ни глянца. Но есть честность, естественность и внутренний стержень, который в нужный момент проявляется с поразительной силой.
Сюжетная линия с эльфами — ещё один пример того, как Пратчетт умеет переворачивать мифологические тропы. Вдохновлённый кельтскими и шотландскими легендами, где королева фей похищает смертных, Пратчетт создаёт историю, где эльфы — существа не романтичные, а опасные, жестокие, чуждые человеческому миру. Битва Ланкра с эльфами превращается в партизанскую войну, в которой каждому герою предстоит одолеть собственного врага.
Матушка Ветровоск, конечно, снова оказывается в центре событий. Её финальный трюк — это классика Пратчетта: логично, смело, красиво. Параллельно мы видим её личные размышления о жизни, которую она могла бы прожить, если бы выбрала другой путь, о несбывшейся любви к архканцлеру Незримого университета. Эти сцены придают её образу глубину.
И всё-таки это, в первую очередь, книга Маграт. История о том, как стать королевой, не потеряв себя. Как уйти из одной роли, но не отказаться от своей сути. И в следующих книгах мы увидим, что Маграт прекрасно справится с тем, чтобы быть одновременно ведьмой, королевой и матерью.
Да, ее наверное еще не раз обзовут серой мышью, но мы-то с вами знаем, что это - только часть правды.
96 понравилось
