Колекціонер

Внешность. Я понимаю – идиотство иметь раз и навсегда определенные понятия о внешности. Испытывать волнение, когда целуешься с Пирсом. Быть не в силах отвести от него взгляд (конечно, когда он этого не видит, не то зазнается). Постоянно осознавать, до чего он красив. Словно прекрасно выполненный рисунок с уродливой натуры. Забываешь об уродстве. Я ведь знаю: этически и психологически Пирс уродлив, просто туп, скучен, фальшив.
Но даже в этом я очень изменилась.
Вспоминаю, как Ч. В. обнял меня за плечи.
Во мне живет какое-то гадкое любопытство. Я хочу сказать: Ч. В. знал столько женщин и он, наверное, очень опытен в постели.
Представляю себя с ним, и мне не противно. Как он обнимает меня. Нежно и уверенно. Интересно: все могу себе представить, кроме главного. И что это нужно делать всю жизнь.
Потом, это его несчастное пристрастие. Чувствую, из-за этого он может меня когда-нибудь предать. А я всегда представляла себе брак как увлекательную авантюру: двое юных ровесников отправляются в путь, вместе совершая открытия, вместе становясь все более зрелыми, взрослыми. А ему – что я ему могу рассказать, чем помочь? Помогать и рассказывать тут мог бы только он.
Я так мало видела и знаю. Понимаю, Ч. В. во многом представляет идеал человека. С его умением распознать, что поистине важно, независимостью, нежеланием быть и поступать как все. С его исключительностью. Мне нужен человек, обладающий именно этими качествами. Но их нет ни у кого, кроме Ч. В. Из тех, кого я знаю. В училище есть ребята, которые – на первый взгляд – отличаются теми же свойствами. Но ведь они все – мои ровесники. А в нашем возрасте не так уж трудно быть откровенными друг с другом и посылать условности куда подальше.
Как-то раз мне пришло в голову: а не уловка ли это? Как жертва фигуры в шахматах. А вдруг бы – уже на лестнице – я обернулась и сказала: поступайте со мной как хотите, только не прогоняйте?
Нет. Такое о нем даже подумать невозможно.
Что значит – время. Года два назад я и предположить не могла бы, что способна влюбиться в человека настолько старше меня. В Ледимонте я всегда ратовала за возрастное равенство. Помню, что чуть ли не больше всех возмущалась, когда Сюзан Гриллет вышла замуж за Безобразного Баронета, чуть не втрое старше ее. Мы с Минни (глядя на М. и П.) часто рассуждали о том, что нельзя влюбляться в мужчин, способных «по-отечески» относиться к своим женам (отношения между П. и М.), тем более выходить замуж за тех, кто тебе в отцы годится. Теперь я настроена совершенно иначе. Я думаю, мне нужен человек много старше, потому что своих ровесников я просто вижу насквозь. Кроме того, я не думаю, что Ч. В. способен относиться к своей жене по-отечески.
Все это бессмысленно. Могу всю ночь приводить доводы «за» и «против».
Я – Эмма. Не такая уж неопытная девочка, но еще не взрослая женщина. И та же проблема: кто тот единственный «w»? Калибан – мистер Элтон. Пирс – Фрэнк Черчилль. Нет сомнения, Ч. В. вовсе не мистер Вестон (еще одно несоответствие имен!), но можно ли считать, что он – мистер Найтли?
Разумеется, и образ жизни Ч. В., и его взгляды заставили бы мистера Найтли в гробу перевернуться. Но мистер Найтли ни в чем не мог бы сфальшивить. Потому что не был снобом и ненавидел претенциозность и эгоцентризм.
Кроме того, каждый из них носит имя, которое я терпеть не могу. Один – Джордж, другой – Чарлз. Нет ли здесь потаенного смысла?