Академия Хаоса. Лабиринт стихий

— Моррен Фергюс Изергаст, — повторила она, надев туфли и поднявшись, и подошла к шкафам у стены. — Я, личинка хаоса, проникла в твою святая святых и сейчас распотрошу всю твою коллекцию черепов, — она открыла стеклянные дверцы и взяла крупную брошь в виде паука, — и всяких интересных штук.
— Я бы на твоем месте не стала тут ничего трогать, — прошелестела Мисси.
— Я бы на твоем месте отстала уже от меня и упокоилась с миром, — ответила Миранда, но вернула паука на место и закрыла дверцу.
Вернувшись к гексаграмме, снова попинала тело ногой.
— Очнись, боевой некромант. Ты нужен империи! За Стеной война!

— Она жила рядом, обедала за одним столом со мной, иногда мы выезжали в парк, но ее будто не было. У нее были синие с бирюзовым оттенком глаза, большие, с длинными ресницами и, наверное, очень красивые, но для меня не было ничего страшнее, чем смотреть в них. Потому что там было пусто. В папином кабинете висел ее портрет, и я часто приходил туда, только чтобы посмотреть на картину. Там мама была совсем другой. Ее глаза улыбались. Я представлял, как бы было здорово, если бы моей мамой была эта женщина с картины. Она бы целовала меня на ночь, пела песни просто так и шутила, любила прогулки к морю и меня.
Он вздохнул, бросил еще один камешек в голодные волны.
— Думаешь, почему запечатывают обычно сразу перед свадьбой или даже после? Чтобы жених не успел дать задний ход. Иногда запечатывание проходит практически бесследно, но в случае с моей мамой так не вышло. Она потеряла очень большую часть своей личности. У меня первый уровень хаоса и есть шанс дорасти до мастера. Думаю, и у мамы был высокий потенциал, — он помолчал и добавил: — Она утопилась в ванне.
— Мне так жаль, Эммет, — прошептала я.
— Иди в Лабиринт, — попросил он, повернувшись ко мне. — Пусть уж лучше ты станешь путницей, будешь ходить, где захочешь...

— Вы, насколько я могу судить, не слишком богаты, — резко сказала я, уязвленная его словами.
— Откуда такой вывод?
— Вы бы не стали работать в академии, будь у вас много денег, — вспомнила я слова мамы.
Он слегка кивнул, подтверждая правоту моих рассуждений.
— К тому же вы старый.
— А вот сейчас вы ранили меня в самое сердце, — усмехнулся он. — Я самый молодой ректор в истории Академии Хаоса. Мне тридцать два. Рано списывать со счетов.
— А выглядите на все тридцать пять, — с мстительным удовольствием сказала я. — Кроме того, вы оставили патруль. Говорят, там что-то произошло. В Хаосе. Что-то такое, что вам навредило.
— Вот как, — перебитая бровь едва заметно дернулась.
— Итого, что мы имеем? — запальчиво продолжила я.
— Что?
— Вы бедный, старый и больной.