Цитаты из книги Лягушачий король

Бабкин выразил вежливое сомнение в том, что Раиса Дмитриевна сможет помочь. Он даже подозревал, что, вернувшись на третий этаж, не застанет ни Раисы Дмитриевны, ни двери, ни толпы посетителей, ни телефонов, звонящих подобно трамваям, – только длинную стену без намека на вход да слабый запах серы.

В двадцать первом кабинете на головах друг у друга сидели полтора десятка сотрудников. На Сергея накинулись сразу четверо, приняв его за логиста, пришедшего устраиваться в «Радиус». Видимо, без этого специалиста дела шли совсем плохо, потому что Бабкин с трудом отбился и остался в убеждении, что если бы не превосходство в физической силе, торчать ему до конца жизни логистом в Казани.

Мимо проехал мальчишка-подросток на роликовых коньках. За ним размеренно скакал бородатый терьер с ответственным хмурым лицом.

... никогда не знаешь, что осядет в памяти твоего ребенка мучительным воспоминанием, а что соскользнет с него, не оставив следа, как вода с утиных перьев.

– Что со вторым убийством? – спросил Истрик с видом ослика Иа-Иа, которому только что сообщили, что в лес к выходным завезут стаю макак.

Летом ездил отдыхать: ни одного чистого тела на пляже, ну разве что дети. Зачем это – не могу понять. – Один из новых способов коммуникации. Макар не собирался поддакивать собеседнику. К татуировкам он относился без всякого осуждения, скорее, чисто потребительски: их носитель, не успев открыть рта, добровольно делился информацией о себе с окружающим миром. Илюшин такую открытость только приветствовал.

– Я похож на телохранителя мафиози! – Ты похож на того, кто собирается убить и телохранителя, и мафиози, – сказала Маша. – Не таких комплиментов ожидал я от любимой жены, – с горечью упрекнул ее Бабкин.

Как странно: был человек – и исчез. Его вещи, его фотографии, его зеркала, подушки, цветы и карандаши остались, остался миллион предметов, вещный кокон, окружающий любого из нас. Но бабочки в коконе нет. Улетела.

– Как вы поняли, что я не начальник службы безопасности? Я считал, что стопроцентно попадаю в образ. – Вы идеально вписываетесь в образ, – заверила она. – Но я не верю в начальников, которые приехали бы лично, чтобы убедиться в пригодности будущего сотрудника. – Будь я безопасником, точно приехал бы, – пробормотал уязвленный Сергей. – Вот поэтому-то вы – не он, – непонятно ответила Ирина Михайловна.

Под обшарпанной крышей в клубах дыма топтались четверо мужчин. Пятый, сунув руки в карманы, стоял неподалеку от них, запрокинув голову и глядя в небо с тем одухотворенным выражением лица, какое бывает только у алкоголиков в завязке.

Он прошел мимо них, постаравшись придать лицу приветливое выражение. Совершенно некстати вспомнился Илюшин, однажды заметивший, что с этой ухмылочкой Сергей напоминает акулу в отпуске на Красном море.

Некоторое время в машине стояла тишина. Но опция «сочувственное молчание» была выдана Илюшину в тестовом режиме: его хватало на полторы минуты.

Его природный авантюризм полностью заглушал голос разума... и без того негромкий

Надо уметь оставаться внутри собственной жизни.

Должен быть какой-то специальный термин для людей, которые насилуют других вредной, избыточной, совершенно им не нужной информацией. Среди них Илюшин был бы рецидивистом.

Нельзя рубить сгоряча и прыгать в эту бурную реку, не приготовив ни плота, ни спасательного жилета.

Воспитание всегда спасает в неловких ситуациях.

Мне потребовалось довольно много времени, чтобы понять: у некоторых семья – это не место, где можно быть самим собой рядом с теми, кто тебя любит. Это поле боя. Всегда. Каждую минуту. Чем дольше и безмятежнее затишье, тем мощнее будет взрыв.

...вытащила с верхней полки книжного шкафа несколько томов из "Библиотеки мировой литературы". Девственно свежий, будто вчера из типографии, Рабле, которого никто не читал; Ларошфуко с неразрезанными страницами. эти книги давно не нужно добывать или обменивать, но они по старой памяти являются предметом гордости владельцев.