Цитаты из книги Смерть на вилле

– А знаете, почему здесь на вилле собрано одно старье?.. Да кое-кому просто не по карману новое искусство! – Верно-верно, радость моя, – отозвался Базиль, забирая у нее бокал. – Уорхол в два раза дороже Тициана.

...музейное пространство, подобно кладбищенскому, принимает всех; всякая работа превращается в надгробный памятник своему создателю, разве что на табличках не пишут “Помним. Любим. Скорбим” и не распевают “вечную память” перед картинами, хотя именно в этом, в сохранении для памяти, и состоит священная музейная миссия.

Смерть и бессмертие одинаково непостижимы по отдельности и обретают смысл только рядом друг с другом. Они как причина и следствие, которые постоянно меняются местами.

...смотреть на копию – это как рассматривать картинки про страну, видеть подлинник означает совершить путешествие самому...и ... чтение подлинника становится фактом биографии, тогда как чтение списка всего лишь дает представление о тексте...

Вы никогда не задумывались, что современные цивилизованные похороны являются, по сути, всего лишь соревнованием между гробовщиком и цветочником, какой гроб изысканнее, какой букет пышнее… От некогда священного ритуала, проникнутого глубочайшим значением, остался никчемный обрубок: оделись в черное, сбились в стадо у ямы, послушали бормотание попа, коему никто не верит. Закопали, закусили, разошлись.

Когда-то славяне для своих мертвецов складывали в чащобе «дома» из бревен и ставили их на опоры, чтобы не достали дикие звери; иногда "дом" оказывался покойнику не по росту, из входного отверстия торчали костяные ноги. С веками обычай сам умер и забылся, а в избушку на курьих ножках искаженная народная память поселила адскую повариху, бабу-ягу.

Мне доводилось встречаться с представителями аристократических фамилий, даже и с королевскими особами. Все они отлично умеют позировать, но не прочь поковырять в носу, когда думают, что никто их не видит.

...Вот ты знал, что в малю-ю-юсенькой Скандинавии существует тьма тьмущая сатанинских группировок? Есть простые деревенские колдуны – они ненавидят снобов "люцифирианцев". Те в свою очередь презирают "язычников", которые пытаются изъять из сатанизма христианскую составляющую! А "язычники" немедленно плюнут тебе в рожу, если узнают, что ты якшался с "релятивистами" – это мажоры-аристократы, поклонники де Сада и Фауста.

Общество более не ожидает от искусства ответов на сложные вопросы, да и вообще ни на какие вопросы, – какой может быть авторитет у ярмарочного фокусника, чтобы от него ожидали слОва, замерев, как замирала многотысячная толпа перед стариком Толстым. Нет, глобальными вопросами занимаются теперь только экономисты и политики.

Задача быть понятым больше не стоит, есть задача быть признанным...

Живые растения, обращенные в геометрические фигуры, больше не выглядели ни живыми, ни растениями.

Смерть освящает все, к чему прикоснется, и жертвоприношение в какой-то мере обожествляет всех участников ритуала, однако жертву – в высшей степени. Тот, кто жертвует себя сам, один выполняет все функции, аккумулирует все смыслы в себе и, таким образом, становится богоподобен.

Существование музыки “здесь и сейчас” в пространстве и времени, ее способность к точному самоповторению полнее и понятнее всего выражает нескончаемый космический круговорот смертей и рождений, человеческим осмыслением которого стало жертвоприношение.

Форма полураспустившегося бутона стала образом чаши с эликсиром вечной жизни. Но к живущим роза оборачивалась другой стороной, – и сейчас еще суеверный садовод от греха подальше обрезает кусты перед морозами, а то не дай бог распустится одинокий цветок недвусмысленным обещанием скорых похорон.

В древнейшем виде похоронный обряд является повторением жертвоприношения, в котором покойный одновременно выступал и субъектом, и объектом, и целью, и средством: ради него самого его приносили в жертву.