Цитаты из книги Год чудес

Когда барахтаешься в сточной канаве, больше всего тебя заботит, как бы не утонуть, а не чем там пахнет.

«Как обыкновенно и бывает, богатые дали меньше всех, а бедные поделились последним.»

Час, когда я могу затеряться в чужих мыслях, - лучшая передышка от мрачных воспоминаний.

В саване нет карманов.

"- Отчаяние- это пропасть, разверстая у нас под ногами, и мы стоим на самом ее краю."

Будем жить, раз уж у нас нет выбора.

На лице Элинор появилось хорошо знакомое мне выражение. Трудно передать словами, какая твердость сквозила в ее тонких чертах. Я читала, что греки так искусно работали с мрамором, что он как будто дышал. Если верить книгам, камень в их творениях можно было принять за нежную плоть. Пытаясь представить нечто подобное, я всегда вспоминаю лицо Элинор в те мгновения, когда она готовилась настоять на своем.

Простые дела занимают лишь руки, позволяя воображению путешествовать куда угодно.

Отчего, недоумевала я, Господь так расточителен со своими творениями? Отчего он поднял нас из глины и наделил полезными умениями, чтобы так скоро вновь обратить в прах, когда впереди у нас ещё столько деятельных лет?

«Как же мало мы знаем людей, с которыми живем бок о бок»

господь предостерегает,чтобы мы не любили ни одно земное создание сильнее,чем его,и все же в материнское сердце он вкладывает столь пылкую привязанность к ребенку,что я никогда не постигну,как он может так нас испытывать

Как обыкновенно и бывает, богатые дали меньше всех, а бедные поделились последним.

Я принесла его любимое мыло, которое, как он говорил, пахло детьми. Бедный тугодум Сэм. Он так и  не уразумел, что это дети пахли мылом.

Знание само по себе не есть зло и не погубит душу, если использовать его во имя добра.

я долго лежала в темноте и слушала тихое, звериное сопение моих малышей

Эль - лучшая подкладка к плащу голого человека

С чего начинается падение? Нога, неосторожно ступившая на шаткий камень или вывороченный комок дерна, вывихнутая лодыжка или хрустнувшая коленка, миг – и тебя нет, тело не подчиняется тебе, и вот уже ты бесславно распростерт у подножия склона. То же можно сказать и о грехопадении. Один неверный шаг, и не успеешь оглянуться, как кубарем катишься вниз, до неизвестной конечной точки. Одно не оставляет сомнений: ты прикатишься туда грязный и изувеченный, и лишь тяжкий труд вернет тебя на вершину.

Нет ничего хуже, чем мучить родного ребёнка, даже если пытаешься его спасти.

Господь предостерегает, чтобы мы не любили ни одно земное создание сильнее, чем его, и все же в материнское сердце он вкладывает столь пылкую привязанность к ребенку, что я никогда не постигну, как он может так нас испытывать.