Огневица

Не было ведь у девки большего счастья, чем пойти в мужнин дом, снять с него сапоги да обнаружить внутри монету – дар будущей супруге, первая деньга в кошеле рачительной хозяйки. Работящий да ласковый муж на всю жизнь счастливой сделает.

Даромир, помнится, спросил ее, не пожалеет ли она потом о свершенном. Итрида лишь глянула на него непроницаемо-черным взглядом и отозвалась, что тот, кто смеет грозить слабой девице насилием и позором, хуже бешеного зверя. Уж коли тех извести стараются, то что говорить про еще более опасную тварь – человека?

«Ты навий, что ли, дороги путать?».

«Морокун вас побери...».

«Никогда не пойму, как можно воротить нос от сластей!».

«Да провались оно всё в Навь!».

«Сохрани, Светозарная, защити, Кузнец Небесный...».

«Ты назад не смотри, огневица, там волки спешат за тобой».

«Храбр не дал ей договорить — положил ладонь на затылок и притянул девушку к себе, накрыв губами ее теплый мягкий рот. Губы Бояны, помедлив, открылись навстречу, и Храбр поцеловал ее так, как давно мечтал, — так, словно она была его до последней капли крови.

На вкус их поцелуй был соленым.»

«…прошлое нельзя ни вернуть, ни поправить. Только принять его уроки и найти в них силу жить дальше, не оглядываясь.»

«Погруженная в свои мысли, Итрида не расслышала неощутимый шепот Бояны, коснувшейся губами ее рыжих волос.

— Если ты сгоришь — я сгорю вместе с тобой.»

«В каменном доме было тихо и прохладно. В лучах солнца, пойманных квадратом окна, невесомо танцевали золотистые пылинки. Говорить не хотелось. Такие минуты покоя и тишины за последние седмицы стали для бродяжников редким и ценным даром, и никто не торопился их прерывать.»

«Итрида глубоко вздохнула и кивнула дейвасу:

— Они согласны, пан Болотник. Ведите нас к Моховым горам.

— Марий, Итрида. Просто Марий.

Итрида ответила огненному колдуну долгим взглядом. Тишину, повисшую в охотничьей избе, можно было резать ножом.

— Марий, — наконец выдохнула Огневица.

Дейвас довольно улыбнулся, делая вид, что не заметил ни удивленных взглядов Бояны и Храбра, ни испепеляющего — Даромира, ни отголоска странного волнения, скользнувшего по его собственному телу.»

«На его протянутой ладони тлел уголек. Поначалу именно так показалось бродяжнице, но, приглядевшись, Итрида поняла, что это всего лишь крохотный осколок какого-то камня. Он весь был иссечен жилами, как будто сердце живого существа, и жилы эти трепетали, словно и впрямь по ним бежала горячая кровь.»

«Итрида осталась одна на берегу мертвой реки и долго молчала, не находя в себе сил даже встать. Сухими воспаленными глазами она глядела в темную глубину. Ей до боли хотелось заплакать, чтобы слезы унесли хотя бы часть того тяжкого груза, что лежал на ее сердце.

Но огонь внутри нее выжег слезы давным-давно.»

«— А если я не смогу покорить Огнь-Камень? Что тогда?

— Он заберет твою искру. Тело без искры жить не сможет. Ты умрешь, но не потащишь за собой больше никого.»

«— Ты пять весен на меня нож точила, — глухо отозвалась Бояна. — Вместе с ним и добро мое сточила. Сгинь!»