Цитаты из книги Музей современной любви

Забавно, что в школе этому не учат. Ну, знаете, тому, что невидимые вещи вполне реальны.

«До чего же важно, когда тебя слышат», — догадалась молодая учительница еще в самом начале своей преподавательской карьеры. Для ребенка это все.

Мы просто обычные люди, так что когда я надеваю на голову маску, то становлюсь богом, а бог может что угодно.

Чувство вины в конце концов разъедает душу.

Без звезд и Бога ему было некуда и не к кому обратиться с мольбой.

Исторически роль художника заключалась в том, чтобы волновать нас и приковывать наше визуальное внимание с помощью цвета, фактуры, содержания — но теперь все это дает нам Ютьюб.

— Я думала о том, что людям необходим страх. — Почему это? — Ну, страх приводит к сомнениям. Сомнения приводят к размышлениям. Размышления приводят к выбору. Выбор приводит к жизни. Без страха не было бы сомнений. Без сомнений — размышлений. Без размышлений — выбора. Без выбора — жизни.

Вариантов обсасывания несостоятельности не меньше, чем существующих моделей вилок. В каждой таится маленькая смерть, и первая реакция на такую смерть, как правило, гнев.

Может, он гений, но никто этого не понимает. Как не понимали Ван Гога или Прокофьева. А может, и не гений. Этот вопрос столь сильно его беспокоил, что он отказывался над ним размышлять.

Мне нравится его лицо. Оно точно впитало в себя все ирландские истории, и это делает его образ печальным и немного растерянным.

— На мой взгляд, тебе нет оправдания. — Нет оправдания? — В том, что ты не сочинил всю ту музыку, которую собирался сочинить.

Потерять ее — трагедия, но еще большей трагедией для них обоих было бы оказаться пленниками одной судьбы.

Он ненавидел это ощущение, что весь мир создан для двух вещей: болезни и смерти.

— Ты любишь меня. Никто никогда не будет любить меня так, как ты. — Но я люблю тебя неправильно. — А разве существует правильная любовь?

Иногда я просто хочу умереть, чтобы мне не приходилось выздоравливать снова и снова.

Я люблю тебя. Но я не смогу заботиться о тебе, пока пытаюсь позаботиться о самой себе.

Она искала любую силу, которая могла бы превратить повседневность в нечто большее, чем битва времени и биологии.

Она в течение многих недель твердила: «Пожалуйста, Господи, пусть ему станет лучше... Пожалуйста, не позволяй ему умереть». Но Господь оказался бесполезен, он годился лишь для того, чтобы было кому адресовать подобные молитвы.

Его смерть деформировала повседневную обыденность.